Оно уже не просто горело, а пылало жарким огнём, желало слиться с его кожей, почувствовать каждую ароматную клеточку, соприкасаясь с ним.
— Ты заслуживаешь звание почётного жеребца! Взял сново всё под свой контроль!..А-аах...
Он только ухмыльнулся и принялся покрывать грудь влажными поцелуями. Его губы спускались всё ниже и ниже, и когда он прикоснулся к моему лону, его язык стал медленно ласкать мои бархатные лепестки, проникая в тесную расщелину, касаясь затвердевшего узелка. Я застонала. Блаженство превратилось в сладостную пытку.
— Моя сладкая девочка...— слизывая влагу, прошептал между ног, обжигая горячим дыханием то место, в котором пульсация доводила до безумия.
— Аах, Валентииин…— прерывистым голосом прошептала в ответ и взмолилась, не в силах терпеть больше эту сладкую пытку. — Пожалуйста...
— Кто-то хотел командовать...— и сново его губы обхватили мой болезненный клитор и язык медленно ласкал его, доводя до умопомрачения.
— Ах..— спина выгнулась дугой и я зажала между бёдер его голову.
— просто...возьмии..меня...сейчас..."
"Один миг, и я почувствовала, как Валентин проникает в меня, погружаясь в сладостное, жаркое лоно. Сильно вцепившись в мои бедра, резко вонзался во всю длину, вызывая полу стоны — полу вскрики от удовольствия на грани со сладкой болью. Всхлипнув, выгнулась на встречу любимому. Он продолжал врываться все с большей силой, пока я наконец в беспамятстве не начала извиваться под ним.
— О, да...пожалуйста не останавливайся! Аах..— задыхаясь, шептала ему, принимая его толчки, понимая, что на бедрах от его рук останутся следы.
И когда моя спина сильно выгнулась в очередной раз, на глубокое проникновение Валентина, он вышел из меня и сполз вниз, лаская разгорячённое лоно сново, шепча слова любви.
— Самая нежная...горячая девочка моя...— шептал он, проникая в меня языком. — Вкусная…Сладкая...В следующий раз я заберу тебя с собой в поездку, как свою жену, и не стану никого слушать...
Моя голова кружилась от страсти, которую дарил мне мой мужчина.
Горячий, неукротимый, страстный любовник. Его сила и власть надо мной иногда пугали. Но в нем была загадка, которую хотелось разгадать. Его редкая весёлость и иногда бесшабашность манили меня всё больше и больше. Валентин вновь поднялся и страстно поцеловал меня сново, проникая еще глубже в тугое, влажное лоно. Ногти впились ему в спину, оставляя крошечные красные царапины. От этого он застонал и я поймала звук чуть приоткрытыми губами.
