— Я не коллекционирую женские трусики, зачем мне это?
Нога моего захватчика подцепила носком ботинка красную тряпку и передвинула на пару сантиметров в сторону.
— Спроси у дамы червей.
— У кого?— возмущённо удивился, ещё сильнее прижимая меня к своему торсу.
— Ты знаешь...отпусти...
Валентин тихо выругался и развернул меня лицом к себе, удерживая за плечи.
— Где ты это взяла?
Я почувствовала себя школьницей, которую отчитывали за плохое поведение. Только в моём случае всё намного сложнее. Он имел столько власти надо мной, что порой я боялась потерять свою сущность, превращаясь в управляемую игрушку.
И этот голос, твердый, полный решительности, выбивал почву из-под ног. Они становились ватными.
Разбитая кисть не давала мне покоя. Струйка крови спускалась под кипенно белый манжет, растекаясь в алое пятно. Черт! Как всё глупо обернулось. Теперь я казнила себя ещё и за разбитую руку, но похоже рана ничуть не волновала Валентина. Спросить о Жене не осмелилась. Тут и дураку ясно, чем мог закончиться их разговор.
Он твердо настаивал на ответе. За то, что залезла в его карманы, щёки предательски разгорелись всевозможными оттенками красных тонов. Уши невыносимо жгло, холодок лизнул кожу вдоль позвоночника.
— Ответь мне, черт тебя дери! Посмотри на меня! — его окровавленная рука хватает с ощутимой силой мой подбородок, вынуждая жадно хватать воздух ртом и заглянуть в эпицентр грозы. Дышать стало надсадно, казалось кислород не поступал в лёгкие. Ледяной взгляд со злостью сверлил настолько глубоко, что не выдержав напряжения, молча разревелась, содрогаясь от всхлипов.
Вот зачем спрашивать? Разве так сложно предположить или догадаться откуда эти чертовы верёвочки.
— У тебя...в кармане пиджака...— чуть слышно проговорила, прикрывая влажные глаза. Виски сдавило от резкой боли. Я уже ничего не слышала кроме шума. Мою голову нежно накрыли теплые ладони и притянули к широко вздымающейся груди. Я слышала хрип его голоса, который доносился в том месте, где покоилось моё ухо.
— Тише, тише малыш... Если я скажу, что мы не трахались, тебе станет легче? Ты готова поверить мне на слово? — задержав временно немую паузу, разочарованно хмыкнул. — Думаю, легче тебе доказать свою невиновность во всём произошедшем фарсе, нежели вторить тысячу раз, что ты зря поверила в эту гнусность. Садись в машину, Валерия, живо!— напористо посоветовал, да так, что фиг откажешь. Интересно, как он собирается оправдаться?
Мне хотелось, чтобы это был плохой сон.
