Переступаю медленно шёлковую преграду, освобождаясь от неё. Демонстративно захватив трусики в ладонь, подносит их к носу, зарываясь в них лицом, втягивает мой естественный аромат. От этого откровенного жеста я ещё больше теряюсь и покрываюсь румянцем. Его пронзительный взгляд, полный желания и страсти, смотрит мне прямо в душу. Глаза потемнели. Радужка стала темно-синей, почти чёрной. Я не выдерживаю и прикрываю веки, затаив дыхание от происходящего как мышь перед удавом.
— Ммм...ты сладко пахнешь, милая...— поднимается с колена и наклоняется близко к моему лицу, почти касаясь моих губ своим возбуждающим ртом.
— Хочу попробовать тебя на вкус...всю без остатка... до последней капли...
Покрывает моё лицо теплыми поцелуями и от этого низкого голоса с лёгкой хрипотцой мурашки струятся по коже. Обнимаю его сильную шею и зарываюсь пальцами в волнистые мягкие волосы, сжимая их со всей страстью в ладошках. Ка же мне не хватало его сегодня. Мой мужчина издает тихий стон и запрокидывает голову назад, подставляя шею для поцелуя.
Касаюсь пряной кожи у пульсирующей венки и трусь о неё носом. Мне до бесконечности хочется дышать только им, чувствовать его мощную мужскую ауру и сходить с ума от возможности наслаждаться ею так близко, рядом, в слиянии наших тел. Мы тремся друг о дружку висками как влюбленные львы, нежно, ласково, забываем дышать. И только стук двух сорвавшихся с ритма сердец отзывался в нашем тесном мире. Моё тело властно вдавили в мужское его крепкие руки. Стало так жарко, что я почувствовала как слиплась наша кожа под выступившей влагой, мы попросту прикипели друг к другу.
В этот затянувшийся миг я чувствовала его разнообразную сущность. Его сила, страх, нежность, любовь, ревность — всё переплелось в единый комок энергии.
— Даже не думай строить планы, как сбежать от меня. — предупреждающим твёрдым тоном проговорил мне на ушко.— Ты моя, Белоснежка... И этого не изменить никогда и никому, ни при каких обстоятельствах. Запомни это, Валерия!
Он отстранился, вглядываясь в мои глаза.
Я растерялась, может испугалась, но Катины слова об отсутствии двух красных и жирных полосок немного придали уверенности и робкая улыбка коснулась моих губ, надеясь на гормональный сбой. Говорить об этом с ним не было смысла. Да и зачем? Он и так закипал при упоминании одного имени моего бывшего мужа. Но почему-то его глаза мне показались мрачными и задумчивыми, в них мелькнула грусть, какая-то непонятная ярость, я до сих пор не смогла разгадать что это было.
