Последнее что припоминаю, как убежала со свадьбы в какой-то красивый дворец. Меня величали Золушкой, определили в люкс с огромным выбором спиртных напитков...помню, что много пила...материлась ,впервые вволю! Потом провал...Какая-то фигня приснилась : Святой Валентин меня лапал, его купидоны матерились ... —тоже мне ангелоподобные амбалы! Так метушились, что крылья забыли нацепить. Даже у этих...— обречённо выдохнула и посмотрела вверх на потолок — сплошной бардак. Как же я хочу пить...
Мне становилось жарко, и почему-то страшно.
Тело напоминало куклу, набитую ватой. Взяв себя в руки, я начала медленно сбрасывать одеяло на бок. Где-то в этом музее видела столик с едой и питьем. Меня сразу передернуло и желудок взвыл. Есть мне категорически не хотелось, а вот пить очень!
Медленно опуская одну ногу на пол, и пытаясь приподняться на локтях, замерла от неожиданно прозвучавшего над ухом хриплого мужского голоса.
— Ну как, жива, Белоснежка?
Перестав дышать ,проглотила ком. Ответить не могу, потому что губы склеились, кричать тоже.
В горле — пустыня с бешено бьющимся сердцем, в уме — оазис. Я всё ещё не соображала где нахожусь. Моргая усиленно глазами, пытаюсь увидеть то, что происходит рядом.
— Держи аспирин и воду Белоснежка!
Голос мужчины звучал спокойно и хрипло. Он что, проснулся рядом со мной? Я безмолвно повиновалась и сделала глоток. Боже, какое облегчение! Я всё ещё не здесь, голова намеренно не хочет со мной дружить! Приняв лекарство, я жадно допила воду. Стакан отобрали и поставили ,видимо, где-то рядом, на тумбочку.
Свет немного поменялся, чуть-чуть стал ярче, не освещал комнату, лишь рассеял полумрак. На меня уставилось незнакомое лицо мужчины. Губы слегка изогнулись в подобии улыбки. Он смотрел изучающе. С каким-то особенным интересом. Потом перевел глаза вниз ,и я с ужасом отметила, что он пялится на мою не прикрытую грудь. Судорожно натянув одеяло повыше, я тихо задала вопрос:
— Кто вы? И что я здесь делаю?
— Ну...— протяжно начал незнакомец— раз Вы уже очнулись ото сна — то можете считать меня принцем, что вырвал Вас из лап какого-то гнома Вадима.
Я не сразу поняла о чем речь. Голова с трудом переваривала сказанную информацию каким-то, не известным мне раннее персонажем, в моей февральской пьесе о Белоснежке.
— А очнулась я, видимо, от вашего любовного поцелуя? — Вопросительно посмотрела на моего , так сказать ,спасителя.
— Нет, конечно! Я бы умер от вашего перегара, не проронив ни слова. — Он внимательно на меня посмотрел .
