Грузный неповоротливый мальчик на фоне других детей казался кем-то чужим. Отпрыски аристократов не хотели с тобой играть, твою мать постоянно обвиняли в измене, якобы не от меня родился ребенок. Я поддался соблазну сделать вид, что это действительно так. Сбежал от трудностей. Но чем дальше взрослел Таурион, тем сильнее он проявлял дурные наклонности. Ты знал, что в младенчестве с ним случился несчастный случай?
— Нет, — прохрипел Дрэг.
Ему было очень сложно слышать слова отца. И я его понимала. Никакое покаяние теперь не способно зачеркнуть годы издевательств и отторжения со стороны родителей.
15.1
Король устало опустился на лавку и пригласил нас присоединиться к нему. Дрэгоэль занял место рядом, соблюдая дистанцию. Позвал меня к себе на колени, хоть это и выходило за рамки правил этикета.
Элорин улыбнулся, глядя на нас.
— Когда-то мы с твоей матерью так же сидели в этом саду. На самом деле, даже сейчас, спустя долгие годы супружества иногда приходим сюда провести время вдвоем.
Что касается младшего… Когда Таурион научился ползать и вставать, он активно двигался и однажды вылез из колыбели, не удержался, и свалился на пол, ударившись головой. Не знаю, как так вышло, что он остался без присмотра в тот момент, — тяжело вещал отец Дрэгоэля. — Никто не заметил. Он рос, начал проявлять странные садистские склонности. Часто издевался над животными, о чем мне докладывали слуги, избивал тебя. Но я пребывал в святой уверенности, что из него получится отличный король.
Не спрашивай, почему. Наверное, я занимался самообманом. Когда он подрос и начал интересоваться девушками, насильно взял служанку, после чего Армиэлю пришлось долго лечить бедняжку, а мне выплатить большую компенсацию ее семье. Я попросил лекаря проверить сына. Тогда-то мы с женой и узнали о его старой травме, которую теперь уже невозможно было излечить.
— Но ты продолжал потворствовать ему! — не выдержал Дрэгоэль. Его голос дрожал от гнева. — Он запер меня в сарае и три дня не давал еды и воды! Я ждал спасения, умирая на цепях будто пес, но никто не интересовался судьбой старшего Сильвандира!
Казалось, для короля слова мужа стали откровением.
Он устало потер переносицу."
"— Я этого не знал, сын. Прости, если сможешь, — эльф сделал паузу. — Ты уже далеко не мальчик, и твое взросление не было простым, но, надеюсь, рано или поздно ты найдешь в себе силы простить нас с матерью за то, что были плохими родителями.
