И чуть было не сорвался до насилия, когда она попросила не сдерживаться. Зачем она это сказала? Ведь я…
Так долго пытался его контролировать, но все же после ее слов, он взял верх, как это бывало с другими женщинами, когда я терял первенство в собственном теле. Я знал, что будет дальше: синяки, страх в глазах, мешочек денег и бесконечное чувство вины вкупе с неудовлетворенной потребностью продолжать.
Однако, через пару часов я обнаружил себя лежащим в кровати, а Эларию — довольно посапывающей у меня на груди.
Кажется, мы решили сделать паузу?
— Прости… — привычно начал я, но на губы лег тонкий пальчик, прервав мою заранее заготовленную речь.
— Т-ш… Ты был великолепен, мой супруг. И все же, в следующий раз я бы хотела чуть больше ощущать именно твое присутствие. Этот твой… Зверь, очень даже очаровательный мужчина. Было приятно с ним познакомиться на трезвую голову.
Я моргнул. Не ослышался? Зверь — очаровательный мужчина? Взволнованно сглотнул и принялся осматривать Эларию. Ну да, как обычно.
Синяки на шее, бедрах. Он ее не жалел. Она вся пропахла сексом. Потная, раскрасневшаяся, но было существенное отличие. Она улыбалась и выглядела довольной. В карих глазах моей жены плескался растопленный шоколад, мягкий и обволакивающий.
— Все со мной хорошо, я не такая хрупкая как ты думаешь. Идем в ванную комнату? Можешь считать, что я провела пару часов на тренировочном дворе, как и ты до этого. И пахну теперь так же, — рассмеялась Элария. — Только ноги дрожат, боюсь сама не дойду.
Я поднялся, мельком глянув вниз. Член спал. Значит, я определенно кончил как минимум раза два, три. Иначе бы он не был сейчас так спокоен. Ничего не понимаю. Обогнул кровать и поднял девушку на руки. Эл доверчиво прижалась ко мне, обняв за плечи и положив голову на грудь.
— Откуда эти шрамы? — вдруг спросила она, водя по крупному белому рубцу у меня над ключицей.
— Конкретно этот? Брат тестировал на мне новый клинок. Мне тогда было семь лет, кажется, и Тауриону привезли шикарный гномий кинжал в подарок на день рождение.
Ему показалось забавным проверить его остроту на мне.
— Кошмар, — выдохнула она. — А этот?
— Здесь он пробовал курить и тушил об меня окурок, мне было десять.
— А шрам на ягодице? В виде звездочки?
— Стрела. Брат учился стрелять из лука, и я был чем-то вроде мишени. Я тогда здорово научился уклоняться и развил ловкость.
— Ладно, можешь не продолжать, я поняла. Так прошло все твое детство?
Я пнул дверь в ванную.
