Но еще оставалось время. Призрачная надежда. Может быть, она обманывала себя, но Инге казалось, что до того момента, пока она не скажет сакраментальное да, у нее еще есть выбор.
А на размышление минуты. И тех нет.
То, что этот мужчина даже не предлагал, навязывал, было ужасно по своей сути. Инга не была ханжой, в конце концов, это всего лишь отношения полов. Да, пошло, грязно, но при иных обстоятельствах они вполне могли бы...
Не могли. И то как он это формулировал! Он же обезличивал ее полностью, низводил до уровня вещи.
Жалкой, использованной. Не хуже ли это пропасти? Что останется от ее самоуважения и человеческого достоинства, если она примет его условия и пойдет с ним сейчас?
А если не примет?
Инге нужна была эта работа. Потому что обеспечивала ей статус и определенный уровень жизни. К тому же у нее кредиты, ипотека до конца не выплачена. В конце концов, она столько впахивала, чтобы добиться всего этого! А если Вадиму Кольцову вздумается ее уничтожить, ему достаточно пошевелить пальцем.
И не важно, что обвинение ложно.
Она так и застыла с сумочкой и ключами от кабинета. Брови хмурились, а взгляд блуждал где-то. Руки стали какие-то ватные и холодно в груди, трудно было заставить себя пошевелиться.
- Что ты копаешься?
Она аж дернулась. Столько недовольства! Негромкий резкий голос резанул словно кнут.
- Да-да, я уже иду, - заторопилась Инга, буквально физически ощущая, как затягивается удавка.
Собираться ей было особо нечего, только выключить компьютер.
Никакого решения она так и не приняла, но тянуть дальше уже было нельзя. Ей пришлой выйти. Заперла дверь, а обернуться страшно, как в летке со львом. Обернулась.
Мужчина стоял спиной, руки по-прежнему в карманах, ткань натянулась, обрисовывая сквозь пиджак крепкие плечи. Услышал ее шаги, повернулся вполоброта. Взгляд оценивающий, тяженый, холодный, без капли интереса.
Словно она уцененный товар.
Как же ей было стыдно и досадно этого своего нового положения. До слез.
Она невольно прижала сумочку к себе и застыла. У него слегка дернулась шека и перекосился рот, а взгляд уперся в ту самую точку между ее бедер и только потом скользнул дальше, оценивая и морщась.
Румянец бессилия стал заливать лицо. Инга невольно переступила и поежилась. Ничего такого в ее внешности не было, что заставляло бы этого мужчину так недовольно морщиться. Светлокожая и светловолосая от природы, стройная фигура, точеные ноги. Неяркий макияж.
