Иногда по ночам, когда мне хочется выть от ещё не отступившей боли и тоски по этому мужчине, мне хочется все простить ему, принять и жить прежней жизнью. А потом закрываю глаза и представляю его с другой женщиной, и что возможно в эту самую минуту он целует и ласкает другую. И я понимаю, что, наверное, никогда не смогу принимать Вадима таким какой он есть. Я сама себя изведу этими мыслями и не дам нам спокойной жизни.
— Мама, а когда папа будет жить с нами как раньше? — спрашивает меня сын и мое сердце замирает. Я боюсь этих вопросов.
Я плохой психолог и совершенно не знаю, как правильно объяснить ребенку, что папа уже никогда не будет жить с нами. Мешкаю, подбирая слова, но отвечать не приходится, ворота плавно разъезжаются, и Вадим въезжает во двор.
— Папа приехал! — радостно восклицает сын и бежит ко входу его встречать, забывая про свой вопрос. Кирилл и Вадик очень привязаны друг к другу, и сейчас ребенку очень тяжело воспринимать нашу новую жизнь порознь. Я начинаю спешно убирать со стола и ловлю себя на мысли, что постоянно посматриваю на себя в отражение стеклянной дверцы шкафчика, поправляя волосы.
Мне должно быть все равно как я выгляжу, но я все это делаю скорее неосознанно, машинально. Вадим входит в дом, разговаривает с радостным сыном и проходит вместе с ним на руках на кухню.
— И что у нас на завтрак? — как раньше спрашивает он, садясь вместе с сыном за стол. Сегодня он такой небрежный, в простых потертых джинсах, белой толстовке с капюшоном, слегка мокрыми волосами после дождя.
А главное, кухню моментально заполнил его такой свежий запах бурного океана и легкие нотки табака, видимо его курение стало регулярным.
— Мама напекла блинчиков с творогом, — заявляет Кирилл, а я глупо стою с тарелкой блинов, словно в ступоре и не знаю, как себя вести.
— Накормишь? А то я с утра ничего не ел? — и смотрит на меня своим темным, хитрым взглядом, слегка улыбаясь уголками губ, будто понимает, как я соскучилась по нему.
— Да, конечно, — ставлю тарелку на стол, пододвигаю к нему сметану, как он любит.
— Чай, кофе, — спрашиваю, стараясь не смотреть ему в глаза. Иду к шкафчикам, одергивая шерстяное обтягивающее платье, поскольку Вадим не скрывая смотрит на мои ноги, а чертово платье задирается."
"— Кофе со сливками, без сахара.
— Да, я помню, — отвечаю я и ловлю чашку, которая чуть не выпала из моих рук. Черт, я так нервничала в его присутствии только когда мы познакомились. Вдыхаю глубоко, пытаясь взять себя в руки и казаться безразличной.
