– Я бесприданница, – тихо усмехнулась я.
– А я приданница? У меня есть комната, руки, ноги, голова. И ты! Ты – самое важное. Для тебя, Кис, я всё сделаю.
– Нам нельзя, Трэш. Пока в школе учимся.
– Жить всё равно вместе будем. Вот увидишь, я тебя добьюсь.
– Откуда ты такой взялся? – рассмеялась я и пошла домой.
Егор не спал. Уже сгонял, посмотрел, кто меня привёз. Замер в прихожей, сложив руки на груди. Вид у меня был не очень.
– Я хочу тебе кое-что рассказать, – Я расстегнула сапоги и с трудом их стащила. Они, похоже, влились в мои ноги.
– Только обещай Свете не говорить.
– Когда это ты мать по имени называть стала?
А я даже не заметила. Вот так вот теряешь родственников.
– Влетела. Да?
– Не совсем.
Я рассказала отчиму, что случилось. Он долго думал, как из этого можно найти выгоду. Ничего в его ушлую голову не пришло, и он спокойно отправился спать.
Приняв душ, я тоже поплелась наверх, где рухнула на кровать.
Рядом с подушкой засиял мой телефон. На экране появились бело-сиреневые пионы.
Надо же! Заметил!
Высветился номер под названием «Трэшняк».
– Киса, приходи завтра на биологическую станцию, будем целоваться. Тоха меня с собой берёт на катере. Придёшь, селянка?
– Во сколько? – усмехнулась я.
– В четыре часа. Лядь, конечно, увяжется, она в Тоху вляпалась по самые уши.
– Это секрет.
– Кис, переезжай ко мне.
Меня пробил смех. Точно Трэш одержимый. Только это быстро проходит.
– Я серьёзно. Тебе пилить десять километров до школы. А снег выпадет?
– На лыжах, – ответила я глядя в темноту окна.
– Я даже постельное бельё постирал, ради такого случая.
Больной! С чего он решил, что я к нему переду?
Постирал бельё? То есть у него нет стиральной машины! И по рассказам, там бомжатня. Насколько сильна моя любовь, чтобы бросить этот уютный уголок на чердаке и свалить в притон? Стирать вручную постельное бельё и носки Трэша. Ходить, пи́сать под его присмотром, чтобы никто не тронул. Не спать, потому что кругом пьяные. Вздрагивать, когда бьются в дверь комнаты.
Что это, безрассудство? Глупость и неразумность? Детство в попе заиграло, что вот так в омут с головой? Трэш уже нырнул, и меня тянет на дно.
И как спасательный буёк болтается на поверхности – Света, засадившая в мою голову тягу к прекрасной и сытой жизни.
– Перееду, если поклянёшься, что у нас ничего не будет в постели, – сказала я.
– Опа! Попадос! А с чего это вдруг? – возмущённый голос Трэша немного разочаровал.
– Когда тебе день рождение?
– Девятого мая, не забудешь.
