– Ты меня не понял, – тихо сказала я и статно пошагала из помещения.
А потом вытирала экран телефона от слёз, что падали горючими потоками. Захлёбываясь всхлипами, строчила Трэшу сообщение на пять страниц, где оправдывалась перед ним. Я знала, что он не ответит, потому что денег у него на телефоне нет. Но это и радовало.
Вылив всё чистосердечное признание, я села на велик и поехала домой.
А вечером у меня поднялась температура.
Глава 6
Проснулась после обеда.
Сразу протянула руку к градуснику. Температуры не было.
Мама очень беспокоилась, напоила чаем с малиной, и лимоном, и мёдом, и зверобоем и всё, что нашла, запихала мне в чашку. Скормила пару колёс.
Что-то из этого списка сработало.
Сладко потягивалась, слушая, как внизу ревут два младенца. Отчима нет, он на работе сегодня.
Благодать!
Посмотрела на телефон. Он молчаливо лежал на краю стола, поверх методичек. Я знала, что Трэш не ответит, а всё равно ждала.
Никто не писал, никто не звонил.
Аккуратно вставила свою перевязанную руку в толстовку, потом только здоровой залезла.
Натянула джинсы и тёплые носки.
Раз я прогуляла школу, то пойду в лес, отдыхать дальше.
Почистила зубы, завязала две косы, как раньше любила. Из-за Трэша перестала их носить. Дёргал, как маленький. При этих воспоминаниях, я неожиданно улыбнулась. Действительно, он какой-то маленький. И при этом очень взрослый.
Мама с трудом успокоила девочек и в тишине пила чай. На лице отображалось блаженство от вырванного у этой жизни перерыва.
Она позволила себе шоколадные конфеты, почему-то мои. Но жадничать я не стала, присоединилась к матери.
Она потрогала мой лоб и осталась довольна.
Мама! Мне надо с тобой поговорить. У меня есть одноклассник, которого заочно ненавидит твой поганый Егор. Никита классный парень, он потрясный художник. Но у него сложная жизненная ситуация. Давай пожалеем его и заберём к себе жить. Мы же не обнищаем? Он работает, будет хорошо учиться. Каждый вечер в своей комнате, я буду его подтягивать по предметам.
А потом скопленные деньги я потрачу ему на комп. Я вообще его к себе спать заберу. Только отмыть его надо и переодеть. А, мам? Можно?
В комнате закричали младенцы. Мама неспешно сполоснула за собой чашку и ушла.
Вот и поговорили.
Приблизительно так и происходило моё общение с мамой, после смерти отца. Я могла ей очень много сказать, но не вслух.
После завтрака, я накинула на себя плащ, вступила в сапоги и пошла на прогулку в лес.
