А на лице его отобразился лёгкий испуг. Видимо, весь мой вид выражал неудовлетворённость и утрату веры.
– Слабак, – прошептала я, когда он отпрянул от меня.
Даже не нашёл в себе силы правду сказать. Это ведь не было правдой. Не было! Я не верю! Кому надо только это, тот подлизывается, как Котов. А здесь целый набор непонятных животных ухаживаний. Незнание, как себя вести.
– Это я слабак ? А по попе тапкам, киска? – зарычал он.
Злился. Похоже, на самого себя. Потому что проигрывал этот бой. Потому что действительно сил в себе не нашёл правду мне сказать.
Малолетка, тупорылая! Ненавидела его! Привязался, а с какой целью, даже сформулировать не смог.
– Ненавижу тебя, – чуть не стеная, выдохнула я. – Ненавижу.
Он меня разозлил, и я опять полезла в драку. Но теперь, как в инструкции – не лёгкие шлепки, а нормальный удар, чтобы запомнил, что он мне не нужен, что бы понял, что я против таких отношений!
Я ударила кулаком в его лицо. Рука, которую я потянула на волейболе, легко скользнула по его скуле, не причинив почти никакого вреда.
Резкая боль в запястье заставила меня выдать горловой скулёж. Перед глазами всё поплыло, и ноги стали подкашиваться. Я падала. И должна была удариться головой об пол. Но Трэш метнулся ко мне и выловил к себе на руки.
Мир вокруг закружило, я продолжала подвывать.
Качало. Трэш спешил по коридорам школы, матерясь. Его маты неслись вперёд, освобождая для нас дорогу. От Трэша, как от огня, в стороны разбегался народ.
Я боялась, что он меня уронит. Хотя и руки его были крепкими, и держал он меня высоко у своей груди, что я не съезжала.
Но мне всё время казалось, что надо обвить его шею, чтобы не упасть, когда этот долбанный шутник уронит меня на пол. И тут было два пути. Обнять Трэша, чтобы себя обезопасить, либо так и болтаться в его руках, полностью доверившись.
– Опусти, я сама пойду, – получилось очень тонко и жалобно. В глазах продолжало темнеть, а запястье невыносимо болело.
– Сейчас кину, – рычал он, с ноги открывая дверь в медицинский кабинет. – Раз, два, три.
Он швырнул меня на кушетку рядом с медицинским столом, за которым сидела толстая медсестра. Я от такой грубости тупо распласталась на койке и опять тихо застонала.
Следом за нами в кабинет влетела Анечка. Она подобрала мою сумку и следила за тем, что Трэш со мной делает и куда несёт.
– На физре, повредила руку, – объяснял Савинов таким деловым низким голосом, что я его просто не узнавала. – Теперь в обморок падает.
Я отвернулась к стене и закрыла глаза.
