— О чем думаешь? — спрашивает Зен, наблюдая за мной.
Перевожу на него глаза и слегка прищуриваюсь. Солнце такое яркое и теплое. Шикарный день! Нам определенно необходимо выйти вместе погулять.
— Если чувствуешь, что это твое, никого не слушай. Рискуй!
— Это ты про что? — усмехается он.
— Про свой порыв рассказать тебе о ребенке. Если бы я этого не сделала, мы бы здесь сейчас не сидели.
— То есть, после признания твоей родственницы в подлоге, были мысли уехать и не поставить меня в известность? — Зен скептически хмурится.
— В самый первый момент. А потом ты так разозлил своими словами и обвинениями… Если и сейчас хочешь сказать что-то, что меня заденет, лучше промолчи. По-моему, сегодня идеальное утро и день. Не смей их портить!
Зен улыбается. Так искренне, что начинает сосать под ложечкой.
— Я и не собирался. Ну и знаешь, смотреть на довольное лицо женщины и знать, что ты источник ее хорошего настроения, — огромное наслаждение.
— С чего ты взял, что можешь влиять на мое настроение? Оно у меня всегда такое.
Да, бывают непростые времена и короткие периоды апатии, но обычно я стараюсь, встав с утра, кому-нибудь улыбнуться. И тебе улыбнулась бы, но ты засунул язык мне в рот.
Зен смеется в голос. Закончив потешаться надо мной, он подзывает официанта и просит принести стакан воды, затем достает из кармана пиджака какой-то блистер и выщелкивает из него две последние таблетки.
— Что-то серьезное? — настораживаюсь я.
— Не молод я уже, Даша, — с иронией говорит Зен.
— Поэтому и пункты такие странные в договоре? Про завещание и прочее.
— Ты, кстати, что решила? — уходит он от вопроса про здоровье.
— Прошлая ночь была великолепна, но это лишь влечение, а в реальности у нас много разногласий, которые по щелчку пальцев не решить. Да и скольких людей ты видел, готовых переступить через себя ради другого? Я ни одного!
— Ты про себя сейчас говоришь?
— В общем.
— В общем… — тянет Зен и делает еще глоток воды. — Ну раз в общем, то я скажу так. Когда мужчина заинтересован в женщине, он не делает ей ничего плохого.
Не мстит, тем более не рушит ее жизнь. Он наступает на свое эго и отпускает ее.
— Когда ты вмешался в наше сотрудничество с Ларссоном, я именно так и подумала. Что ты разрушаешь мою жизнь и желаешь мне лишь плохого!
— Все твои действия очень походили на провокацию. Я тебя из одной передряги вытянул, а ты в другую ввязалась.
— Ты решил, что я специально?.. — вспыхиваю от возмущения.
— Теперь понимаю, что это совершенно не так.
