Не может такого быть! Должно сработать, если только это настоящий приснилл, а не просто похожий на него сапфир.
Радужные, вот кто ему нужен! Они же вечно спят.
Первой пришла в голову малышка Кинкажу, которую Ореола спасла из заточения. Звездокрыл стал вспоминать её огромные тёмные глаза и переменчивый цвет чешуи. Ничего не получалось, и он в отчаянии прижал камень ко лбу.
И тут же оказался на ветке дерева в дождевом лесу!
Звездокрыл с облегчением перевёл дух… но ощутил вовсе не аромат цветов и листьев, как ожидал, а всё ту же дымную духоту казармы.
К сожалению, сны можно было только видеть.
Радужная свернулась с закрытыми глазами на огромном листе. На одном из её крылышек была повязка из мягкой травы и мха, а рядом лежали кучками красные, жёлтые и фиолетовые плоды. В лунном свете чешуя Кинкажу имела призрачно-бледный голубоватый оттенок. Малышка дышала мелко и часто, словно боялась сильным движением причинить себе боль.
– Что с тобой? – спросил ночной дракончик, но она не пошевелилась.
Он обернулся и вздрогнул, увидев ещё одну радужную совсем рядом.
В первый момент показалось, что она смотрит на него, но взгляд был обращён сквозь него на Кинкажу. Эта дракониха была совсем старая, гораздо старше, чем воспитатели или королевы, которых Звездокрылу приходилось видеть, но от неё исходило настоящее величие, которого так не хватало Власте.
Ночной дракончик вновь повернулся к малышке. Как же проникнуть в её сны? А может… Он протянул лапу с сапфиром и осторожно прикоснулся им ко лбу Кинкажу.
Лапа прошла насквозь, и Звездокрыл качнулся вперёд, едва не свалившись с ветки.
Ну конечно – его же на самом деле там нет, это всего лишь видение!
Дракончик попробовал снова, задержав на этот раз приснилл в нужном положении, и сразу ощутил, как пульсирует энергия, переходя от спящей и обратно. Окружающая тьма взорвалась яркими красками – он был внутри сна Кинкажу!
Она стояла на широкой круглой арене из зелёных ветвей, увитой цветами и залитой солнечными лучами. По краям расположились тысячи радужных драконов – столько их не набралось бы во всей Пиррии, – и все почему-то смотрели на малышку с презрением – такого за радужными Звездокрыл припомнить не мог.
В самом центре площадки стояла Ореола, но другая – невероятно огромная и прекрасная, в короне из оранжевых цветов гибискуса со сверкающими рубинами и с золотой цепью на груди. Так её видит во сне Кинкажу, понял ночной дракончик. Новая Ореола и улыбалась охотнее, во всяком случае, малышке радужной.
