Повернувшись, Благояр внимательно вглядывался в моё лицо. Словно искал там какие-то это эмоции.
— Мне страшно, — шепнула я, — всё слишком быстро.
— Страшно? Этой ночью я узнал, что это за чувство. Сначала ты не отвечала, а когда я, наконец, услышал твой голос… — оборотень умолк. — Изебор в больнице, Диана, и он очень нескоро оттуда выйдет. Его собирают по частям. Не буду врать, я сломал ему всё, что можно было. И голову бы свернул, да отец остановил.
Я хмыкнула, мне абсолютно не было его жалко. Сам виноват.
— Мои вещи, — я слабо улыбнулась, — мы ничего не забрали.
— Мой отец позаботится об этом. Личные вещи вернутся к тебе, а тряпки мы купим новые. Ту линялую рвань, что была на тебе, больше не наденешь.
— А где мы будем жить? — в моей голове толпились десятки вопросов, но высказала я тот, что мучил более всего.
— У меня дом на берегу речки в коттеджном посёлке. Мама сейчас наводит там порядок, чтобы ты не увидела, какой я неряха. Там очень красиво, Диана. Мы купим тебе краски, кисти, и ты сможешь рисовать в полную силу.
Закаты, деревья над рекой. Тебе понравится, я уверен.
— Большой дом, — прошептала я. — А сад?
— А это уже от тебя зависит, моя козочка.
— Я нимфа, — поджав губы, я пристально следила за его эмоциями.
— Нет, ты всегда будешь моей козочкой. Сатирочкой. У тебя нормальный отец. Я поговорил с ним утром. Надеюсь, и он свою жизнь наладит. А сад?! Если хочешь, то он там будет. Поцелуй меня, Диана. Сама покажи, что рада мне.
Сглотнув, я привстала и забралась на бёдра Благояра.
Обхватив ладонями его хмурое лицо, склонилась и коснулась губами его губ. Глухо зарычав, оборотень сжал меня в объятьях и притиснул к своему телу.
""Моя — шепнул он между поцелуями, — моя малышка""
Улыбнувшись, я отдалась во власть его рук, наконец, ощущая себя значимой и нужной.
Любимой!
Эпилог
5 лет спустя
Вглядываясь в водную гладь, я внимательно следила за тем, как стайка резвых мальков носится у самой прибрежной кромки и дёргает маленький кусочек хлеба, что я бросила им.
Это казалось таким завораживающе прекрасным. Взяв кисточку, я сделала первые мазки.
Проходили минуты, а, может, и часы. Я подкидывала хлеб в воду и всё рисовала, неспособная остановиться.
Наконец, последний штрих, и я отошла на пару шагов.
— Как всегда великолепно, доченька, — обернувшись, я увидела за своей спиной свёкра. — Твой талант ярче с каждым днём. Пора уже и о выставке подумать.
— Рано, — улыбнувшись, я окинула взглядом получившеюся картину.
