Рядом с ним сидел отец и писал какую-то бумагу.
— Папа, — тихо обратилась я к нему, — а что происходит?
Отец поднял указательный палец вверх, призывая меня к тишине, и продолжил что-то писать.
— А где мама?
Глава поселения, вообще, на меня не смотрел и делал вид, что перед ним пустое место.
— Папа? — я всполошилась не на шутку.
— На кухне ваша матушка, — ответил один из незнакомцев.
— Спасибо, — пробормотала я и пошла искать мать.
Она действительно сидела на кухне. Вид у неё был, что у грозовой тучи.
Налив себе чай, я облокотилась на мойку и выжидательно на неё глянула. Но она упорно сохраняла молчание.
— Это связано с судом? — не вытерпев неведения, прошептала я.
— Не будет никакого суда! — прошипела мать. — Этот проклятый козёл всё испортил!
Я не поняла.
— Изебор? — уточнила, выглядывая в коридор.
— Да при чем тут бедный мальчик?! Папаша твой. Совесть в нём взыграла. Отказную он на тебя пишет.
— Что? — я все не могла сообразить, что к чему.
В комнату вошёл один из незнакомцев.
Его тяжёлый взгляд скользнул по матери, и она мгновенно сдулась и притихла.
— Может, вы мне скажете, что происходит? — улыбнувшись, попросила я чуточку информации.
— Вчера ночью поступила информация о попытке изнасилования от вашего жениха. Он два поселения на уши поднял. Естественно, мы отреагировали на звонок.
Я бестолково хлопнула ресницами. Это что, Изечка сам на себя капнул старейшинам. Заметя мою рассеянность, мужчина тихо рассмеялся.
— Я старейшина Ишвор, со мной старейшина Дриар.
Мы понимаем, у вас шок. Вы пережили страшные мгновения. Это ничего. Мы сегодня должны были вести суд по вашему делу. Но при таких обстоятельствах и видя в каких условиях вы проживаете, Диана, мы решили без лишней волокиты решить вопрос в пользу Благояра Белого. Если быть точнее, то мы передаём вас ему до официального вашего вступления в юридическое совершеннолетие. Ваш отец не стал возражать, и в данный момент он пишет своё согласие на передачу опеки.
Я впала в некий ступор. В моей голове переваривалось услышанное.
— А если бы никто ночью на меня не напал? — одними губами пробормотала я.
— Это тяжёлое дело, — старейшина Ишвор выдвинул табурет и сел.
Мать продолжала что-то разглядывать в окне.
— Чем тяжёлое? — я не сводила с мужчины взгляда.
— Физическое совершеннолетие вы прошли, Диана. Всё-таки девятнадцать лет — это уже взрослый человек, но юридически вы всё ещё нуждаетесь в опеке.
