— Повелась на этого перевертыша. Да, красивый мужик, да только не про нас он. Я тоже молодой была и наивной, влюбилась в сына нимфы. Какие он картины рисовал. Загляденье! Я его боготворила. От любви сохла, ночи не спала. И однажды он обратил на меня внимание. Я была на седьмом небе от счастья. Бросилась в его объятия. Страсть, огонь, такие чувства. Я позволила ему всё, даже нарисовать себя обнажённой в истинном облике сатирки. А через пару дней его любовь остыла. А ещё через месяц он открыл выставку, где я нашла себя.
А под картиной подпись: “Блудливая коза”. Так что не надо, Диана, на меня так смотреть. Я пережила, и ты тоже сможешь. Выйдешь замуж, как того требуют обычаи, и будешь пахать на того, кто тебя хотя бы за равную держать будет.
Я покачала головой и уставилась в окно. Мать жалко было, но затоптанная любовь не повод издеваться над собственной дочерью.
— Это так мерзко, порой смотреть на тебя, доченька. Внешностью, жестами, ты вся в него! В этого мазюкало. С самого твоего детства я видела в тебе его.
Меня от тебя порой аж передёргивает. А, вообще, знаешь, рисуешь ты получше своего папаши. Куда лучше, но все равно — мазюкало!
Глава 38
Я замерла, а мать просто развернулась и ушла.
Вот так вот! Мой отец — подонок! Мазюкало!
Легче мне от этого не стало. Вот почему во мне от козы ничего почти нет, потому как кровь отца взяла своё. Нимфа я.
Хмыкнув, я поняла, что это ничего не меняет.
Темнело, когда я всё-таки пересилила себя и включила телефон.
Не успела положить его под подушку, как он вновь зазвонил. Прикусив до крови нижнюю губу, я с замиранием сердца нажала на зелёную сенсорную клавишу и поднесла сотку к уху.
— Диана. Диана, это ты? — голос Благояра был взволнован.
— Да, — шепнула я.
— Всё не так, как кажется, девочка моя. Суд будет уже завтра. Слышишь, я сам позвонил вашему главе поселения и назначил его.
— Зачем? Тебе так не терпится откупиться?
— Дурочка моя, любимая, ты всё узнаешь завтра. Я же предупреждал тебя.
Я говорил, чтобы ты помнила: всё, что я делаю — это для нас.
— Нет нас, Благояр. И не будет.
Завершив звонок, я снова выключила телефон. Я не понимала, что за игру ведёт этот оборотень, но если любишь — не будешь причинять боль.
Перебравшись на кровать, я сомкнула глаза.
Сон не шёл.
На кухне снова гуляли родители. Спорили, ругались. В какой-то момент это стало невыносимо слушать. Взяв по привычке одеяло, я пошла в подъезд, там хотя бы тихо.
