Уже сворачивая за дом, обернулась и увидела мать, заходящую во двор. Она разговаривала с женщиной из соседнего подъезда и явно меня не замечала.
Повезло.
Доев лапшу, заторопилась на остановку.
Конечно, скандал меня всё ещё ожидает. Но главное, сдать экзамен и тогда останется всего один.
""История театра"" куда легче мне даётся. А там, на консультации, может, сжалится профессор, и ""автомат"" поставит. Во всяком случае, я надеялась на это. Была за нашим преподавателем такая странность: приходить накануне экзамена и одаривать некоторых студентов такими подарками.
А я была успевающей по этому предмету.
А вот после я смогу, наконец-то, выспаться. До следующей сессии во всяком случае.
Добравшись до автобусной остановки, смиренно села на лавочку. Но автобус всё не шёл. Я начинала нервничать. Народ подходил, ждал, как и я, несколько минут, а потом, поглядывая на часы и телефоны, вызывал такси.
А я продолжала сидеть.
Наконец, смирившись, что автобуса по непонятным мне причинам не будет, перекинула сумку через плечо и побежала через весь город к трассе.
Я не знала, который сейчас час, но чувствовала, что опаздываю.
Эти четыре километра дались мне потом и болью.
Я бежала до колик в боку, пока не выдохлась. Отдышавшись минутку, рванула вновь.
Мимо проезжали машины, на меня косо поглядывали водители, но никто не остановился. Впереди замелькала трасса.
Я почти добралась до неё, когда ушёл рейсовый проходной автобус. Всё, что мне оставалось, это помахать ему вслед.
От обиды готова была расплакаться.
Я всё ещё бежала в надежде успеть, но… нет."
"Зато на обочине обнаружился сидящий на байке и беседующий с кем-то по телефону Благояр. Он с неприкрытым удивлением наблюдал за моим забегом. Добравшись до остановки и проводив взглядом автобус, я мешком упала на лавочку и прикрыла лицо руками. Опоздала. А следующий, наверное, только через час.
Кто-то легонько коснулся моих волос.
— Эй, марафонец мой, тебе в город?
Дёрнувшись, я молча отодвинулась от Благояра чуть в сторону, демонстрируя нежелание с ним разговаривать.
Да, вела я себя немного глупо, но, как и в первую нашу встречу, у меня вдруг язык отнялся и в голове как-то попросторнее стало: мозг, видимо, ужался.
— Я виноват перед тобой, Диана. Понимаю, — его голос звучал тихо, но уверенно. — Хотел выловить тебя сегодня, но раз ты сама ко мне прибежала, то, может, сейчас всё решим. У меня идея, ты простишь мне мои вольности, и мы снова станем друзьями.
