Незаметно повернув голову, уткнулась носом в его куртку: от неё исходил слабый приятный аромат корицы.
— Испугалась? — Благояр легонько провёл ладонью по моей спине и мягко отстранил от себя.
Мгновения очарования лопнули как мыльный пузырь, и я вновь оказалась в мире, где оборотень никогда не взглянет на сатирку всерьёз. Мы для них одноразовые игрушки.
Тяжело вздохнув, сама сделала несколько маленьких шагов назад, увеличивая между нами дистанцию.
— Спасибо, — тихо шепнула я, — вы меня сильно выручили.
— Он твой жених? — Благояр бросил недовольный взгляд вслед сбежавшему сатиру.
— Его и мои родители хотят нашего союза, — призналась я.
— А ты? — оборотень впился в моё лицо странным тяжёлым выжидающим взглядом.
— А я хочу дожить до двадцати одного года и уйти в мир людей, — не стала скрывать я своих планов на будущее.
— Думаешь, девочка, тебе позволят? — он усмехнулся. — Ты знаешь, сколько там требований?
— Конечно, — я пожала плечами и растёрла руку, которую выкручивал Изенька, она слегка ныла.
— Я же сатирка. Наша раса считается отребьем, так что никто меня держать не станет. И уговаривать остаться тем более. Требования я все изучила, ничего в них сложного нет.
— И ты откажешься от права иметь детей? — Благояр недоверчиво разглядывал меня, словно впервые увидел.
— За всё в этой жизни нужно платить, уважаемый сосед, — немного пафосно заявила я, — и за свободу тоже. За неё особенно высокая цена."
"— Ты говоришь глупости, Диана. Ты можешь найти себе другого мужчину, а не этого… — начал было оборотень.
— Какого другого? — резко перебила я его. — В нашем городке только Изебор годится мне в женихи, другого свободного сатира, подходящего возрастом, просто нет.
— Ну почему сразу сатир? Что других рас нет? — возмущение перевертыша было таким неподдельным.
Я сделала ну совсем удивлённое лицо. Похоже, этот нелюдь с иного мира к нам пожаловал, раз несёт такую откровенную чушь.
— Других рас?! Это каких других? — я всё-таки рассмеялась, и тут же вспомнила его слова, произнесённые ночью.
— Благояр, вы откровенно лукавите. Вы буквально накануне со своими друзьями вот прямо тут у гаража разговаривали. Что вы говорили друг другу? Помните? Что я вполне гожусь, чтобы грелкой постельной побыть, пока вы свою истинную ищете. Я вас, Благояр, сейчас удивлю, но так думают все! Сатирка — это отребье, годное только для того, чтобы им попользовались и выкинули.
— Ты неправа, Диана. А то, что было сказано, это было не для тебя.
— Конечно, не для меня.
