Такое обычно бывало, когда родители гуляли неделю напролёт, и мне приходилось кочевать по двору и ночевать по подворотням. А сейчас, видимо, бессонные ночи за учебниками, подготовка к экзаменам, страх провалить сессию, ну и конечно, родительские посиделки сделали своё дело. Мой организм начинал сдавать.
Пошатнувшись, я вышла из кухни и, уже не соображая, к какому столику идти, потащилась к барной стойке.
— Диана, шла бы ты домой, — тихо пробурчала Ирма, осматривая меня с ног до головы, — того и гляди, упадёшь мне здесь.
— Нет, — выдавила я из себя, — ты ведь знаешь мою мать: не принесу достаточно денег — задолбит.
— Выходи замуж, — снова запела ведьма свою песню, — больше свободы будет. Но вот эти вечные нескончаемые подработки везде и всюду до добра не доведут.
— Просто сессия, — выдохнула я и упала на ближайший стул, — мне бы её пережить, и всё будет хорошо.
— Ага, — ведьма скептически приподняла бровь, — помню я тебя зимой. Чёрная вся ходила. Ты так пока отучишься — истаешь вся.
Иди домой, Диана, поспи хоть немного.
Я упрямо покачала головой. Мир на пару мгновений раздвоился.
— Ну, я тебе заплачу за отработанные часы, — настаивала ведьма, — чаевые у тебя есть. Ведуны эти со страху хорошо сверху на счет накинули. Хватит мамаше твоей этого. Выспаться тебе нужно, девочка.
— Завтра консультация в академии, — со вздохом пробормотала я, — в десять нужно быть там. Так что сон нам только снится, — попыталась отшутиться я, но сболтнула какую-то откровенную чушь.
— Так хватит, — Ирма открыла кассу и вынула оттуда две купюры. — Вот держи, и чтобы духу твоего здесь не было. Форму завтра вернёшь. Иди спать, Диана. Отдохнёшь, потом приходи.
Поняв, что спорить бесполезно, сжала в кулаке заветную зарплату и, натыкаясь на все косяки и острые углы, пошла на выход.
Обернувшись, скользнула взглядом по залу. Благояр с друзьями всё ещё сидел за столиком и что-то тихо, но эмоционально обсуждал. Подняв руку, он запустил пятерню в густые волосы. Улыбнувшись, я заметила ещё одну странность: утром на его лице была щетина, а сейчас уже коротенькая бородка.
Обычно это был признак чистой крови у оборотней. Мне легко верилось, что в роду у этого мужчины ни люди, ни сатиры, ни прочие расы не топтались.
Тяжело вздохнув, я вышла из бара. Штендер опять валялся на земле. Подняв его, поставила на место и через палисадник привычной тропинкой отправилась в свой двор.
Дорога до родного дома казалась мне бесконечной.
