Всю жизнь, с самого детства, они контролировали каждый мой шаг. Заставляли жить по их правилам. По их указке. Что носить, что надевать, с кем дружить, в какую школу ходить, на какие предметы сделать упор…Абсолютно все сферы моей жизни были подконтрольны родителям. Я не имела права на свое мнение и право голоса. Я – пластилин в руках двух взрослых людей, и из меня лепили то, что хотели. Через меня реализовывали то, чего не достигли в своей жизни.
Но в один прекрасный миг я поняла, что не хочу так жить. Хотела свою жизнь.
Посмотрела на отношения с матерью у своей одноклассницы, и поняла, что хочу свободы. Ждать родительской любви не приходится, а вот жить своей головой, принимать решения – да.
И так я взбрыкнула, заявив, что не пойду ни на какие курсы повара, а еду получать образование в столицу, в университет. Скандал длился две недели, родители грозились меня запереть в доме, и я просто уехала тайно, позвонив им уже потом, по факту, когда заселилась в общагу.
И все три курса длится наша война: я стою насмерть на своем и продолжаю учиться, а родители сыпят угрозами и не теряют надежды сломить меня и вернуть в отчий дом.
Но сейчас я, сама того не зная, подлила масла в огонь. Потому что я не просто учусь. Я посмела завести отношения. Без их ведома и не по их указке.
Пока я судорожно пытаюсь придумать достойное объяснение, Влад мягко отнимает телефон из рук и широко улыбается одной из самых ослепительных своих улыбок. В надежде очаровать моих родителей. Эх, мой хороший, знал бы ты, что это из области фантастики…
– Добрый вечер, меня зовут Влад Бесстужев…
– Меня не интересует, как тебя звать, я спрашиваю, что ты делаешь рядом с моей дочерью?!
– Папа…
– А я отвечаю, – тон Влада меняется и становится жестким, бескомпромиссным.
Он сжимает меня крепче в своих объятиях, не позволяя сползти с колен. – Я нахожусь рядом с вашей дочерью, потому что я – ее мужчина.
Немая сцена. Родители замирают по ту сторону экрана, шокированно разглядывая Влада во все глаза.
Мы пялимся друг на друга, пытаясь осознать произошедшее. Я сижу не жива, не мертва, просто в ожидании, когда бомба рванет.
Долго ждать не приходится.
– Дрянь! – мама голосит, как потерпевшая, и мне даже приходится зажать уши руками. Кажется, если я и дальше буду слушать эти оскорбления, то у меня кровь пойдет из ушей.
Но мне плевать на это все. Я давно привыкла. Больше всего мне стыдно перед Владом, что он стал свидетелем этой сцены.
