И выпьет не один литр твоей крови.
Я все-таки пихаю брата в бок. Он перестает хохотать и уже по-другому смотрит на Эрику.
– Чай или кофе?"
"– Ни то, ни другое, спасибо. Могу я посидеть в гостиной, пока вы будете обсуждать дела? Буду тихой и обещаю не разбудить ребенка.
– Конечно. Заодно и приглядишь за крикушей.
Давид рукой указывает на прикрытую дверь комнаты и, развернувшись, уходит в сторону кабинета. Коротко целую малышку в губы:
– Я скоро, не скучай.
– О, нет. Ваша экономика предприятия, Влад Сергеевич, не даст мне заскучать.
Тем более, наш препод – тиран задал столько вопросов для подготовки к занятию…
Несильно шлепнув по ягодице ведьму, догоняю брата, и ближайший час мы скрупулезно изучаем документы.
– Через неделю благотворительный вечер и конференция в Сочи. Ты будешь?
– Да, уже разгрузил эти дни. А ты?
– Нет, как видишь, я теперь молодой отец, а еще у меня жена на сохранении, – Давид разводит руками с довольной улыбкой на лице. Никогда бы не подумал, что такой человек, как Хакимов, будет счастлив возиться с мелким ребенком и получать от этого удовольствие.
– От нашей компании будет Тимур Кадыров, ну, ты его знаешь.
– Дава, как ты понял, что Тея – та самая? – вопрос вырывается у меня неожиданно для нас обоих. Но мне важно услышать ответ брата. Они с женой прошли через многое, даже через расставание на семь лет, но, тем не менее, они сейчас вместе. Значит, Давид знает ответ наверняка.
– Я хотел видеть ее в своей квартире и на своей кухне, – отвечает без заминки, уверенно и четко.
– Хотел увидеть ее с животом, в котором бы рос наш ребенок. И я понял это почти сразу, тогда, еще семь лет назад.
Озадаченно чешу затылок, и взгляд Давида меняется.
– Я попал в точку?
– Не представляешь, как точно. Мои мысли озвучил.
– Поздравляю, брат, – ухмыляется во все тридцать два, хлопая по плечу. – Эрика – та самая. И вы здорово подходите друг другу.
Хакимов хочет добавить что-то еще, но со стороны гостиной раздается громкий плач. Давид меняется в лице и подрывается с места.
Едва успеваю за ним, но, когда добираемся до гостиной, шокированно застываем в дверном проеме. Оба.
Эрика держит на руках маленькую девочку и улыбается ей так нежно, как никому и никогда раньше. Качает ее и говорит так ласково, что колет в районе сердца.
– Тише, девочка, не надо плакать. Смотри, ты папу напугала. Извините, – оборачивается к Давиду, но тона не меняет. – Она так сильно заплакала, а я не знала, как успокоить. Пришлось взять на руки.
