Василий тут же захлопнул дверь и закрыл изнутри на крючок. Пусть, кому хочется, оттуда пытаются открыть. Судя по виду из окна, оно выходило на соседнюю улицу. Наверное, облава плановая и милиция представления не имеет о потайной двери и квартире. Узнают, но это будет позже.
— Пошли! — кивнул Жорка на дверь. — Все должно быть прилично!
Когда они проходными дворами вышли на третью улицу, Жорка остановился возле старого двухэтажного дома с аркой, в которой было полным-полно битого кирпича и штукатурки. Дворника эти места, видимо, не знали давно.
— Ну, тебе куда, Василий?
— Не знаю, мне все равно, — пожал Ивлиев плечами и посмотрел на нового знакомого. Смотрит Жорка с интересом, ждет чего-то. — Слушай, а можно мне у тебя пожить немного?
— Я так и думал, — засмеялся Жорка. — Я сначала думал, что ты из ментовки, а потом решил, что мент пиво в рабочее время в подвале жрать не станет. И реакция у тебя на облаву просто шикарная. Я и то не сразу допер, «что за шум, а драки нет»."
"Прямо под аркой нашлась дверь, когда-то обитая клеенкой с утеплителем из конского волоса.
Сейчас эта страшная, почерневшая дверь в клочках обивки вызывала уныние, но Жорку это, кажется, не смущало. Он хитрым самодельным инструментом отпер дверь и вошел первым. Судя по уверенным действиям, квартира была все же Жоркина, не случайно им открытая для «гостя».
— Проходи, сейчас сварганим чего-нибудь похавать. Картошечка у меня была сварена, капусткой разжился, огурчиками. С хлебом вот только беда и с водкой.
Жорка внимательно смотрел, как Ивлиев снимает пиджак, как поправляет под рубахой под ремнем пистолет и садится за стол.
Они молча стали есть, вынимая из кастрюли картошку, сваренную «в мундире». Жорка долго молчал. И только когда они закончили есть, он закурил и, снова внимательно посмотрев на гостя, вдруг сказал:
— А ведь ты не фраерок, Вася. Ты человек серьезный. Может, расскажешь о себе чуток?
— Ну, вроде как за твоим столом сижу, твою еду ем, — кивнул Ивлиев и тоже закурил. — Родом я из Иркутска.
Где и как меня судьба терла и через свои жернова пропускала, рассказывать не буду. Не обессудь уж. Рука вот еще болит, пулю недавно словил. Надо мне в этом городке задержаться. Дела у меня тут. А вообще, мечта моя — Одесса-мама. Но это, наверное, пока подождет. Вот пока и все, Жорик. Не выгонишь из-за того, что не все могу рассказать?
— Не, не выгоню, но в долю входить придется. Я двоих не прокормлю. С тебя половина хавчика.
— Годится, — кивнул Ивлиев.
