— Начальник, нельзя мне на зону! Да что я сделал-то?! — взвыл испуганный Цыпа. — Чего докопались-то до Цыпы? Я что, крайний, да? Чуть что, сразу Цыпа!
Парню отвесили затрещину и потащили через «предбанник». Он вырывался, фальшиво пел блатные куплеты, ладно хоть не «Интернационал».
Дежурный подавил смех и вопросительно уставился на Березина.
— А у вас не скучно, — сказал Олег, вынимая удостоверение.
— Да, развлекаемся, как можем. — Старлей глянул на документ, сравнил фото с предъявителем, подумал и на всякий случай поднялся.
— Слушаю вас, товарищ майор. Вы, наверное, у нас не случайно?
— Пока не разобрался, — вздохнул Олег. — Толковые опера имеются?
— В каком смысле? — не понял дежурный.
— В прямом, — терпеливо объяснил Березин. — Ответственные, способные шевелить мозгами и раскрывать преступления — желательно не на бумаге, а на деле.
— Можете к Замятину обратиться. — Дежурный озадаченно почесал переносицу. — Лейтенантом он у нас. Башковитый, способный, как вы выразились. Молодой еще, правда, но действительно толковый, соображает быстро… Есть еще Уфимцев, но он приболел, чахоточный какой-то.
Старший лейтенант Ковалев на хорошем счету у начальства, но в данный момент находится в командировке в прифронтовой полосе…
— Где Замятина найти?
— А вон, по следам гражданина Цыпленкова, — махнул рукой дежурный. — Четвертая дверь по коридору, там опера сидят.
— А начальство?
— Начальство дальше, в конце коридора. Майор Караулов Иван Никитич…
Дверь в комнату оперов была нараспашку.
Там галдели люди. Олег прислушался.
— Ну, и какого хрена вы мне приволокли это чудо? — разорялся звонкий молодой голос. — Шумаков, убрать его немедленно! Мне больше заняться нечем? Сами оформляйте или вон Семченко отдайте — все равно сидит бездельничает, инвалид хренов! И не проси, не до него!
В комнате засмеялись, кто-то стал возмущаться. Березин посторонился — из помещения вытолкали никому не нужного Цыпленкова, погнали дальше по коридору.
Олег заглянул внутрь:
— Разрешите?"
"— Ну что еще? — взвился сидящий за столом парнишка с лейтенантскими погонами.
У него были светлые глаза и курносый нос. Обнаружив целого майора Красной Армии, он сменил гнев на милость, но смотрел без особого гостеприимства. В помещении находились еще двое — постарше и в штатском. Один курил у окна, еще посмеивался вслед выпорхнувшему Цыпе, другой сидел за столом, заваленным бумагами, и перочинным ножиком точил карандаш.
— Простите, — буркнул паренек.
