В период оккупации здесь заседали немецкие власти. В текущее время комитет парторганизации приютило, потеснившись, отделение милиции.
Учреждения находились в одном бараке, только с разных его концов. У отдела рабоче-крестьянской милиции стояли несколько машин, курили сотрудники в темно-синей форме. Городской рынок находился здесь же, на другой стороне дороги. Очень удобно: криминальным элементам следует быть начеку — отделение под боком.
Навстречу пропылила «эмка», протащился обрубок грузовика «ГАЗ-4» с подпрыгивающими в кузове досками.
Олег прижался к изувеченному поребрику, вышел из машины.
Рынок работал. Полчаса назад Березин, выехав из города, сделал остановку, съел банку овсяной каши. С куревом было сложнее. Курила вся страна, временами поиски табачных изделий превращались в настоящие приключения. В округе было людно — как-никак городской центр.
Олег перешел дорогу, потолкался в торговых рядах. Особым ассортиментом рынок потребкооперации не блистал. Продавались прошлогодняя картошка сомнительной наружности, ранняя зелень, соленья в банках.
В мясную лавку стояла очередь — уже издали было слышно, как рубят кости.
Карточки не отменили, и большинство населения жило только на них. Что-то купить на деньги в государственных магазинах было невозможно. В магазинах кооперации и на рынках банкноты имели хождение, но цены сводили с ума — особенно на курево и водку. Большинство торговых операций балансировало на грани нарушения закона. На мелкие нарушения милиция смотрела снисходительно — все понимали, что людям надо как-то жить.
Деньги у майора контрразведки водились. Он приобрел несколько банок трофейных консервов, пару пачек папирос, спички, бутылку ситро без газа. А когда перешел дорогу и собирался сесть в машину, как-то тоскливо заныло под ложечкой.
Это был явный сигнал. Мимо прошел невзрачный мужичок в кепке, искоса глянул и поспешил нырнуть в переулок. Тянущее чувство в загривке оставалось долго и даже усиливалось.
По проезжей части тащились машины: «эмки», грузовики.
Прорычал двухтонный «ГАЗ», едва не зацепил приткнувшуюся к поребрику «эмку». Водитель высунулся, смерил взглядом щель между машинами, ухмыльнулся, мол, ладно, в следующий раз попаду.
С плаката на стене здания смотрел суровый советский солдат, надпись гласила: «Очистим советскую землю от фашистской нечисти!» На той стороне дороги шумел рынок, сновали люди. Сзади, на крыльце горотдела, курили сотрудники — уже другие, настала их очередь.
