Не знаю, что это у них за «мыло» такое, но волосы после него ощущались просто шелковистым. Подождав пока с них перестанет стекать вода, и они немного просохнут, я снова опустилась на эту уже ненавистную жесткую лавку.
Погас свет, и спустя пару секунд вспыхнула красная решетка.
Темнота сгущалась, а сон все не шел. Поднявшись, я тихо подошла к выходу из отсека. В трюме что-то происходило, я заметила неяркие мерцающие огоньки. Что-то или кто-то убирал следы дневных побоищ. Вздохнув, вернулась к койке и заплела волосы в толстую косу.
Затем, чтобы утомить себя, уперевшись руками в пол, принялась отжиматься. Где-то после пятидесяти отжиманий я потеряла счет и просто методично продолжала делать упражнения. В свое время это немного помогало одолеть бессонницу, главное, утомить себя до состояния «упал-уснул». Но в этот раз что-то ничего не выходило.
— Селена! — полетел до меня не очень тихий шепот. — Ты что делаешь?
Я не ответила, сам выгнал вот и нечего теперь ко мне лезть. В душу тихо прокрадывался холод.
— Селена, — в голосе аррафата прорезалось осуждение, — сейчас же прекрати и ложись спать.
«Ага, сейчас! Слушаюсь и повинуюсь», — мысленно огрызнулась я, но вслух не произнесла ни слова.
Где-то на подсознании до меня уже стало доходить, что я все же перегнула палку с обидой, и выставили меня вон из отсека, а не выпихнули в открытый космос полетать. Но вот беда, обижаться я могла, а вот прощать не научилась. И теперь сама мысль снова поверить этому мужчине и простить его за грубые слова, казалась мне кощунственной.
— Ты похожа на маленького орзара, такая же пугливая и колючая. Стоит приблизиться на шаг, как ты сворачиваешься клубочком и выпускаешь длинные иглы, — донеслось до меня из темноты.
Повернув голову, я сквозь красную энергетическую решетку различила силуэт аррафата. Он стоял в соседнем отсеке и, прислонившись плечом к косяку, наблюдал за мной. Его оранжевые глаза пылали в темноте завораживающим огоньком. Не желая и дальше радовать его глаз своей ночной тренировкой, завались на койку, немного охнув от того, что ударила колено о «мягкий лежак».
— Селена, девочка моя, — ласково протянул он, — я голоден. Завтра либо пришлют мяса, либо я его добуду себе сам. Но рядом со мной тебе сейчас не стоит находиться, я плохо себя контролирую.
Прикусив нижнюю губу, я обдумывала его слова. Не знаю, что творилось со мной, будто внутри меня в голове все перевернулось и все невидимые краны сорвало.
