— Конечно они, — от переизбытка адреналина в крови я снова подскочила. — Ты их пасти видел, жуть же просто. Там зубища с мой палец.
Он улыбался, так противно снисходительно, как будто я дите малое. Вот тут я не выдержала.
— Не смей мне так улыбаться! Я за всю свою жизнь столько трупов повидала и на тот свет уродов отправила, что тебе и не снилось. И реакция моя вполне нормальная. У нас, как бы теоретически, знают о существовании инопланетян, но в реальности мы изолированы. Вот и представь, каково мне было, когда вместо своей спасательной бригады, увидела мух чешуйчатых с себя ростом.
И вообще, я до этого два гиперпрыжка в рейсовом крейсере перенесла. Корабль домой вернуть пыталась. Ни еды, ни воды. Система навигации отказала. Знаешь, это стресс не малый. Я, конечно, понимала, что живой с задания вряд ли вернусь. Но одно дело знать, а второе умирать, медленно и верно. А потом этот высший ахунт, по мне так муха переросток, жука какого-то железного в мои мозги запустил. Ну, я и взбесилась. А чего, вот жужжал он и пусть бы жужжал, больно надо было мне его понимать.
Ну да, перебила я его мух, ну между ног одному зарядила пару раз. Каюсь, это был перебор. Но в то же время меня этот главмух в гарем хотел отправить. Меня, мигуми! Да я, кроме тебя, так близко ни с одним мужчиной не общалась. В моей жизни больше мертвых мужиков было, чем живых. Так что нечего тут на меня так снисходительно смотреть. У меня шок. Вот отойду, потом и поговорим.
На мою тираду не ответили. Тихонько, снова опустили на эту твердую лавку и обняли.
Так мы и лежали пару минут. В общем зале снова кто-то истошно заорал, и меня пробрало дрожью.
— Нет, не отойду я от шока, — призналась сама себе в слабости. — Так и умру тут от страха.
Руки, обнимающие меня, сжались тисками.
— Я же просил тебя больше никогда не говорить о собственной смерти, — голос был суровым, жестким. — Я запрещаю тебе даже думать об этом.
Смешно. Странный он какой-то, знает меня только пару часов, а уже запрещает чего-то. И вообще шок у меня, а неадекватно ведет себя он.
— Чтобы что-то мне запретить, ты должен, как минимум, знать мое имя, и быть мне отцом, мужем или непосредственным начальником. На отца ты откровенно не тянешь, начальством тоже не являешься. Так что нечего тут командовать. Что мне делать со своей жизнью, я как-нибудь решу сама, — одернула я его.
— Ошибаешься, девочка моя, — выдохнул он мне в макушку, — решать за тебя теперь буду я. Ты сама подошла, сама прикоснулась. Ты сама сделала выбор.
