Он был совсем маленький, чуть больше моей ладошки и я всегда носила его в кармашке штанишек.
За дверями кто-то ходил. Папа опять куда-то звонил. Я же хотела кушать и не понимала, почему праздник не получился, и что я такого ужасного сделала, что папа с мамой меня не любят. Забравшись на бабушкину кровать, я свернулась клубочком и запела песенку, которую мы учили сегодня в школе. Дверь скрипнула и в комнату, наконец, вошла мама.
— Собирайся Селена, вы с папой уезжаете, — сообщила она мне.
— А куда? — хлюпнула носом я.
— На Землю. Мы переводим тебя в другую школу, и теперь учиться ты будешь там.
— А вы с папочкой тоже переезжаете? — обрадовалась я.
Жить на Земле это же так здорово.
— Нет Селена, ты будешь жить там одна. А мы навещать тебя иногда, — мама совсем не смотрела на меня. Она вытащила мой рюкзачок и стала складывать туда какие-то вещи.
— Я не хочу одна, я хочу с вами здесь. Я не поеду, — возмутилась я. Как так одна, не хочу, а как же мои подруги и бабушка?!
— Не перечь, быстро вставай и собирайся! Отлет через час, а еще до космопорта добраться надо, — торопила меня мама.
— Я не хочу, мамочка, не поеду, — разревелась я.
Было страшно. Вот так, меня хотят увезти из дома, куда-то к чужим, где я никого не знаю. Меня выгоняют. Сердечко сжалось и забилось сильно-сильно. Ладошки вмиг стали влажными. Давясь слезами, я громко рыдала, прижимая к себе бабушкину подушку.
— Замолчи сейчас же, — рыкнула яростно мама, — у нас с папой будет ребеночек, Селена. Твой братик! И чтобы он родился, тебе надо уехать в школу.
Ты же хочешь, чтобы братик появился? — жестоко проговорила она.
Мама смотрела строго и как-то сурово, а я не хотела даже слушать, что она мне говорит. Я уже ненавидела этого их братика. Это он виноват, что теперь я никому не нужна. Если бы не он, меня бы любили и я жила бы с мамой и папой. Зачем он вообще появился.
— Не хочу я братика, я хочу жить дома с вами, — не сдавалась я.
В этот момент в комнату ворвался папа. Подхватив за руку, он сдернул меня с кровати и больно ударил по попе.
Потом еще раз и еще. Бил он сильно и истерика нахлынула с новой силой. Попа горела огнем, а сердце жгла лютая обида на всех них.
— Быстро оделась и в коридор! — скомандовал он мне. — А ты… нечего разводить с ней беседы, пусть спасибо скажет, что вообще на свет появилась, — прикрикнул он на маму.
Папа часто был злым, и спорить с ним бесполезно. Хлюпая носом и в голос подвывая, я сунула Норика в карман и пошла обуваться. Мне было так сильно обидно и горько.
