Дав ей разрешение на действия, я отошла к стене. Девятьсот пятьдесят первая была лучшей любой из нас в том, что касалось электроники. Взломать компьютер, кодовый замок, вскрыть любые двери и даже угнать хоть левиакар, хоть крейсер — это все к ней. Таких талантов среди мигуми еще поискать и мне безоговорочно повезло, что служила она под моим руководством.
Тем временем моя подчиненная уже размагнитила замок на двери и тихо без единого щелчка распахнула дверь. Вы влетели туда разом. Но увидели совсем не то, что ожидали.
Заключенных здесь не наблюдалось. У дальней стены сидели два охранника со спущенными штанами заляпанными кровью и прочей биологической жидкостью, а в противоположном углу, постанывая, корчилась от боли их изнасилованная коллега. Она была обнажена полностью, на теле виднелись синяки, лицо разбито, нос кровоточил. Следы на обнаженных бедрах говорили о том, что женщина была невинной. Это и понятно, все отношения между мужчиной и женщиной до вступления в брак, были под строгим запретом.
Такова политика правительства: нет случайных связей, нет и нежеланных беременностей и кучи брошенных в роддомах младенцев, нет и проблем с вынужденными союзами, а значит, и число разводов опустилось к минимому.
Изнасилование каралось жестоко, вплоть до смертной казни. И то, что эти двое сотворили такое, как-то не совсем укладывалось в моей голове. Остальные тоже смотрели на охранников в недоумении и только подошедшие сзади заключенные с конвоиром четко подметили, выразив общую точку зрения:
— А вы еще нас за зверей держите, эти-то, чем лучше?
И вот ведь даже крыть нечем.
От заключенных этого в принципе и ждали, но чтобы свои же. Первой отмерла моя начальница.
— Семьсот сорок шестая, что там у вас? — неуместный вопрос, она и сама прекрасно видит, что тут у нас. — Доложите?
— Слушаюсь, девяносто шестая, — что тут докладывать-то, я включила громкую связь так, чтобы приказы начальства были слышны всем. — Двое гражданских Рихт Маурс и Жезе Вьен обвиняются в изнасиловании своей коллеги, — я идентифицировала личность пострадавшей.
Перед глазами мелькали лица и, наконец, через несколько секунд ожидания на визоре высветилось имя — Кожетты Лавьер, и причинение ей травм предварительно средней степени тяжести. Доказательства виновности, — я снова замялась, — на лицо. Вы можете сами оценить их внешний вид.
Начальство сопело и не торопилось принимать решения. Как по мне, так пристрелить их тут же и все.
