С нами спровадить этих ушлых гостей вышли и аррафаты. Видимо опасались, что те напоследок еще кого уволокут.
— А ты, Селена, также замуж вышла? — ненавязчиво поинтересовалась Ивана, восемьсот восьмой я ее теперь даже мысленно не называла.
— Почти, — тут же отозвалась я, — нашла раненого, решила по доброте душевной помочь и все, стала женщиной замужней.
— Жалеешь? — тихо шепнула Ивана.
— Нет, — весело хмыкнула и взглянула на Сферра, стоящего с Дас Тас Ту и еще парой мужчин чуть подальше. — Это вообще, единственное, о чем я не жалею.
— А о чем жалеешь? — в голосе подруги звенело любопытство.
— Честно? — я посмотрела ей в глаза. — О том, что пыталась тебя изменить. Жалею, что не понимала тебя и считала слабой, и чего уж скрывать, глупой девчонкой. Об этом жалею.
Она смутилась и даже немного покраснела.
— Ты изменилась и очень сильно. Прежняя семьсот сорок шестая никогда бы не извинялась перед младшей по званию и не говорила бы таких теплых слов.
— Я в аду побывала, Ивана, и многое там поняла.
И тебя поняла, — выдохнула я. — Словно всю жизнь свою со стороны увидела.
Мы замолчали. К нам тихо подошла Ксения и так же уставилась во тьму, провожая взглядом исчезающий корабль.
— Я ей даже завидую, — тихо призналась она.
— Кому? — не поняла Ивана.
— Как кому, этой гражданской! Такие мужчины! При виде них аж кровь закипает. Я бы такого мужа с руками бы оторвала. А ей и делать ничего не пришлось, и чем я хуже? — сокрушалась Ксения.
— Ничем, — подбодрила я ее, — вон их сколько, выбирай любого!
— Любого не хочу, — уныло протянула Ксения, — а кого хочу, тот на меня даже и не смотрит.
О, это я знала, про кого она. Нашей бывшей девятьсот пятьдесят первой, а ныне просто Ксении, безумно понравился ад Коинфар. Все мои попытки обратить взор ее зеленых глаз на ШеЛао и Рахара, заканчивались полным провалом. Наш рыжеволосый компьютерный гений по уши, как говорится, втрескался в невыносимого, самоуверенного, язвительного Шаму ад Коинфара. А тот даже и не взглянул в ее сторону ни разу.
Обидно было за подругу.
Я все чаще подумывала поговорить об этом со Сферром, да все не решалась. Он у меня простой и прямой, пойдет и скажет другу, а тот по «доброте» душевной высмеет ее еще при всех. В общем, было тут над чем подумать.
— А тебе, Ивана, кто-нибудь нравится? — проявила любопытство Ксения."
"— Не знаю, все вроде так ничего, но арухи все же более брутальные.
— Ну, уж нет, — бросилась я в защиту расы своего мужа, — аррафаты сильнее.
