Да что там, я сейчас и несносную выскочку восемьсот восьмую счастлива увидеть. Хорошая ведь девчонка по натуре своей, ну немного неуклюжая, ну максимализм в ней играет, но душа-то живая, теплая и добрая.
Я искоса глянула на Аргата ШеЛао, именно ему я и хотела ее сосватать. Девочка она хорошая, ей не по тюрьмам бегать трупы искать, а деток растить да быт в доме налаживать. Именно то, что этому угрюмому черноволосому мужчине и надо. Наша шустрая правильная малышка быстро его расшевелит.
Корабль, закрепленный о швартовочную арку, издал привычный слуху, даже родной, сигнал прибытия и замер.
Замерло и мое сердце. Не выдержав напряжения, я схватила Сферра за руку и сжала. За те два месяца, что я прожила в этом новом для меня мире, я сильно изменилась. Сама это признаю, стала мягче и намного эмоциональнее. По-иному взглянула на жизнь, как свою, так и чужую. И сейчас я очень боялась, что остальным мигуми не представится возможность обрести свое счастье. Что они так и не узнают, что значит любить и быть любимыми.
И этот страх давил на грудь и мешал глубоко дышать.
Но вот прозвучал негромкий сигнал и выход на трап пришвартованного крейсера с легким шипением разгерметизировался. Огромный люк толщиной в метр легко отъехал в сторону и в проходе появились две затянутые в серую форму мигуми. Они плавно скользнули вперед и замерли, бегло осматриваясь. За их спинами закрылся проход на крейсер.
На моем лице непроизвольно расползлась улыбка.
— Девяносто шестая! — я сорвалась с места и рванула вперед, таща за собой Сферра, как на буксире.
Я так не выпустила его ладонь.
Мой оклик был услышан. По мере моего приближения лицо моего непосредственного начальства и подруги выражало все большее удивление. Еще бы, на мне же из формы ботинки да потрепанные штаны остались, сверху рубашка мужа и его же куртка, что велика мне на несколько размеров и болтающаяся, словно плотный мешок. Но мне было все равно. Я упрямо вышагивала вперед, готовая их расцеловать. Приблизившись вплотную ко все еще настороженным мигуми, я плюнув на все условности и правила поведения, просто обняла женщину, что растила меня все эти годы.
Была сначала куратором и учителем, а потом и начальством, опекающим и не дающим в обиду.
— Как же я рада, что вы живы! Я так боялась, что обнаружу только трупы, — прошептала я.
Отстранившись, внимательно вгляделась в лицо еще молодой по всем параметрам женщины. Ей не было и сорока. С нашей продолжительностью жизни в ее возрасте только о детях начинают задумываться.
