Через двадцать минут я должна быть в школе, и, если я не появлюсь, Марк точно этим воспользуется, чтобы уколоть в следующий раз, какая я плохая мать.
Его ехидный голос так и звучит у меня в голове, будто он уже стоит рядом: ""Вот и посмотрим, какая ты мать, если даже в школу прийти не можешь"".
Перед моей машиной резко останавливается черный внедорожник, массивный, с тонированными стеклами, будто вынырнувший из какого-то криминального боевика. Шины с хлюпающим звуком врезаются в мокрый асфальт, брызги летят по сторонам.
Дверь открывается, и из нее выходит мужчина. Высокий, в темном пальто, с резкими чертами лица. Что-то в нем кажется знакомым, но мозг, затуманенный паникой, отказывается вспоминать.
- Вам помочь? - спрашивает мужчина, подходя ближе. У него низкий голос, спокойный, без навязчивости, но в нем есть какая-то внутренняя сила, заставляющая насторожиться.
Его тень падает на меня, защищая от косых ударов дождя, и я невольно задираю голову, чтобы разглядеть лицо. Капли стекают по его скулам, как будто сама непогода пытается стереть эти резкие, слишком выразительные черты.
Я на секунду колеблюсь. Помощь от незнакомца всегда лотерея. Особенно когда ты женщина одна, пусть и не на пустынной дороге под дождем. Ладонь непроизвольно сжимается вокруг ключей в кармане, тупые зубчики впиваются в кожу, напоминая, что хоть какое-то оружие у меня есть.
Но сейчас выбирать не приходится, либо рискнуть, либо опоздать и дать Марку новый козырь. Мысль о его самодовольной ухмылке, если я не явлюсь на этот дурацкий разбор, заставляет сердце биться чаще.
И все же нет.
- Спасибо, но я взрослая девочка, справлюсь сама, - отвечаю, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри все сжимается от досады и беспомощности. Голос дрожит, выдавая мое состояние, и я ненавижу себя за эту слабость. За то, что не могу просто взять и поменять проклятое колесо, за то, что запасное в багажнике всего одно, за то, что снова завишу от кого-то.
Он приподнимает бровь, будто улавливает фальшь в моих словах, но не настаивает.
Вместо этого слегка склоняет голову, и капли дождя стекают с его волос на плечи. Тонкая струйка воды пробирается за воротник, но он, кажется, не обращает на это внимания.
- Вы меня не узнаете?
Я приглядываюсь. Черты лица, манера держаться... Что-то щелкает в памяти, но не до конца.
- Нет, простите.
- Дамир, - он протягивает руку. - Тот самый мужчина, которого вы выставили из кабинета Тимофея.
О, черт! Точно, это он.
