Больнее быть уже не может, - говорю это спокойно, но внутри все сжимается от новой волны ярости. Тот портрет, их счастливые лица, его рука на ее плече...
Он медленно кивает чему-то своему, будто поставил последнюю точку в каком-то внутреннем споре.
- Тогда подпишем договор.
Мужчина достает папку, листы с мелким шрифтом. Я пробегаю взглядом, стандартные пункты о конфиденциальности, сроках, оплате. Все как в любом другом договоре, только вместо покупки мебели или ремонта, разбор моей жизни на части.
"
"Подписываю, не вчитываясь. Какая разница, что там написано? Главное - результат.
- Первый отчет через три дня, - говорит он, забирая свой экземпляр. - И последний вопрос.
- Да? - Поднимаю глаза от бумаг. Его лицо теперь кажется менее официальным. Может, мое безразличие к условиям его насторожило?
- Что вы планируете делать с этой информацией?
Я встаю, поправляю деловое платье, ощущая, как ткань скользит под пальцами. За окном кабинета город живет своей жизнью, машины, люди, чьи-то нормальные, не разбитые семьи.
– Как минимум я пойду в суд.
- А как максимум? – все же настаивает на своем.
- Это уже не ваша забота, - мой голос звучит тихо, но в нем слышится сталь. Пусть думает, что хочет. Главное - он теперь мой союзник в этой войне.
Я выхожу от него с тяжелым сердцем и чувством облегчения. Вот так, да. Тяжело от разрушения семьи, предательства. Но легко от того, что первый серьезный шаг уже сделан.
На улице светит солнце. Впервые за эти дни я чувствую не боль, а явственную цель.
Я отомщу, назад дороги уже точно нет.
Глава 6
Глава 6
Альбина
Выходя из здания детективного агентства, я вдруг понимаю, что не могу вернуться домой. Давление скачет, а в груди будто застрял острый осколок стекла. Дышать больно, но и не дышать невозможно.
- Не сейчас. Не в тот проклятый дом, - говорю сама себе.
Там на стенах еще висят наши с Марком фотографии, сохранившие фальшивые улыбки, там в шкафу висит его пиджак с запахом привычного одеколона, который теперь вызывает тошноту.
Телефон в руках кажется неподъемным, но пальцы сами набирают знакомый номер, единственный, по которому я могу позвонить в таком состоянии.
- Уля, ты свободна? Мне нужно с тобой срочно увидеться, - в голосе слышно напряжение, но мне все равно. Перед ней можно показать слабость.
Ее ""привет"" обрывается на полуслове, и в трубке воцаряется та тишина, которая бывает в такие тяжелые моменты.
- Конечно.
