- В каком направлении специалист нужен? У нас разные профили, - тактично уточняет, а мне становится неловко в этом признаваться.
- Нужно узнать все про мужа и его любовницу, - слова жгут губы, но девушке все равно. Она просто кивает и быстро стучит пальцами по клавиатуре. Этот звук напоминает счетчик, отсчитывающий последние секунды моей прежней жизни.
- У Артема Дорохова сейчас отменилась запись. Вы вовремя. Он один из наших лучших специалистов по семейным делам. Вам несказанно повезло.
""Семейным делам""
Как же цинично звучит.
Губы сами собой складываются в жесткую улыбку, да, именно ""семейные дела"" привели меня сюда, в это бездушное стеклянное здание, где решают чужие трагедии за деньги. В горле стоит ком, но глотать бесполезно, он не исчезнет, пока не исчезнет они.
- Отлично. Я могу пройти прямо сейчас?
- Да, разумеется.
Меня провожают по длинному коридору с мягким серым ковром, поглощающим звуки шагов. Стены выкрашены в нейтральный бежевый цвет, на них безликие абстракции в тонких рамках.
Двери кабинетов матовые, без имен, только номера четыреста три, четыре, пять...
За каждой из них, наверное, разбирают чьи-то разбитые жизни. Остановившись перед четыреста пятым кабинетом, я на секунду замираю, вдруг осознавая, что после этого шага назад пути уже не будет. Пальцы сами сжимаются в кулак, и я стучу, резко, чтобы не передумать.
- Войдите.
Кабинет просторный, но без показной роскоши, практичность, доведенная до совершенства. Большой дубовый стол, отполированный до зеркального блеска, отражает потолочные светильники.
Два кожаных кресла напротив выглядят неожиданно мягкими на фоне строгой обстановки.
Стеллажи с аккуратно расставленными папками, на стене дипломы и лицензии в скромных рамках. За столом - мужчина лет сорока, в темно-синей рубашке с расстегнутым воротом, обнажающим цепочку с небольшим серебряным крестиком.
Вера… как можно верить видя грязь этого мира?
Короткие темные волосы с проседью, внимательные серые глаза, оценивающие меня за долю секунды.
Он не встает, но жестом приглашает сесть, и этот жест почему-то кажется мне последним приветом из нормального мира.
- Альбина? - его голос низкий, без лишней теплоты, но и без холода. В нем нет ни капли любопытства, только профессиональная готовность работать с моей болью.
- Да.
- Артем Дорохов. Чем могу помочь? - он откладывает ручку, которую только что держал, и складывает руки на столе. На безымянном пальце нет кольца.
