— Он достал папку, аккуратно положил в нее лист бумаги и сунул в сейф. Затем извлек из него толстую пачку «катенек» и, отсчитав пять бумажек, небрежно бросил их на стол. — Здесь хватит тебе, любезнейший, чтобы поставить на ипподроме на самую быструю лошадку и немножечко побаловаться в игорных домах. Взамен же я прошу немного. Мне нужно знать, что говорят в салоне.
— Обо всем? — Князь осторожно поднял со стола деньги."
"— Совершенно обо всем. Я с детства чрезвычайно любопытен. В моем деле любая информация может принести пользу.
Мне важно знать, кто и сколько проигрывает за карточным столом, у кого какие пристрастия, например вино, женщины. Чем занимаются благовоспитанные князья, когда не ночуют дома. Какие темные страстишки наблюдаются у графинь, обремененных целым выводком отпрысков. Да! Да! — отвечал Григорий Васильевич прямо в удивленные глаза Голицына. — Я говорю именно об этом. Знаешь ли, на них накатывает усталость, хочется каких-то приключений, романтики, а дом полон молодых слуг, здесь и зарыт корень греха.
И не надо удивляться. Я встречал княгинь, которые убегали от своих мужей с обыкновенными кучерами, пропахшими лошадиным навозом. Милый мой друг, нужно просто знать жизнь. Ну полноте, хватит грустить! — махнул рукой Григорий Васильевич. — Забери деньги и ступай. Веселись! Приходить ко мне не нужно. А то, знаешь ли, могут пойти самые разные кривотолки, а я этого не желаю. Для твоего же личного благополучия. Я тебя сам найду. Если же у тебя ко мне будет что-то серьезное, звони! — предупредил Григорий Васильевич, написав на клочке бумаги телефон.
Дверь неслышно открылась, и на пороге предстал адъютант — двадцатипятилетний хлюст с тонкими, коротко стриженными усиками.
— Григорий Васильевич, к вам на прием просится один человек.
— Кто такой и чего ему нужно? — посмотрел на него Григорий Васильевич.
Молодой щеголь испытал явную неловкость.
— Он сказал, что ваш знакомый и явился по срочному делу.
— Да? — раздраженно произнес Аристов.
— Ладно, зови. Да, вот еще что, Вольдемар, проводи этого молодого человека, а то в нашем здании и заблудиться можно, — улыбнулся весело Григорий Васильевич.
Через две минуты дверь в кабинет распахнулась, и он увидел молодого мужчину тридцати с небольшим лет в черном, безукоризненно отглаженном костюме, сжимающего в руках тонкую трость с набалдашником из слоновой кости, инкрустированным золотом.
Григорий Васильевич с недоумением разглядывал вошедшего.
