Уже через несколько часов после ограбления хранилища Государственного банка едва ли не все газеты взахлеб писали о том, что неизвестный преступник выгреб из сейфа почти полмиллиона рублей. Фотография, напечатанная на первых полосах газет, выглядела впечатляющей: в центре дверцы красовалась дыра почти в полметра диаметром, надо полагать, что медвежатник черпал деньги из глубины несгораемого шкафа совковой лопатой.
Журналисты предполагали, что преступник изобрел оружие, перед которым бессильны даже военные технологии, и только один из них осмелился утверждать, что по характеру оплавления металла была применена обыкновенная ацетиленовая горелка.
Еще через день был ограблен крупный банк в Санкт-Петербурге, еще через два — банк в Нижнем Новгороде.
В течение недели было ограблено около десяти банков, но всем было понятно, что преступный гений только набирает обороты и не остановится до тех самых пор, пока не выпотрошит российскую сокровищницу до последнего рублика.
Генерал Аристов в сердцах смял газету и зло швырнул ее в корзину.
Бездарные писаки! Они еще смеют злопыхать и ставить под сомнение его профессионализм. Но ясно одно — господин Родионов вернулся. Так вскрывать сейфы может только он один и, следовательно, обязательно поспешит на помощь своей голубке. А мы отыщем время, чтобы достойно встретить его.
Аристов поднял трубку телефона и произнес:
— Это вы, Виталий Андреевич?.. Это вас Аристов беспокоит. Как живу? Как говорится, вашими молитвами. Птичка-то наша крепко в клетке сидит, еще не выпорхнула? Ну и слава богу… Я думаю, торопиться не следует.
Тюрьма — самое лучшее место, чтобы ждать гостей, так что прошу набраться терпения. До скорого, рад был вас услышать.
Аристов положил трубку и довольно улыбнулся. Савелий Родионов не может не объявиться, таков его характер!
Глава 55
Филимон Злобин открыл глаза. Вокруг была абсолютная темнота, и только равномерное сопение, раздававшееся откуда-то сбоку, подсказывало ему, что он находится не в гробу. Пошарив рукой вокруг, он нащупал коробок спичек.
После нескольких безуспешных попыток он сумел наконец зажечь спичку. Яркий свет неприятной резью ударил по глазам, заставил зажмуриться. Рядом лежала женщина, молодая, лет двадцати, не более. Злобин так и не смог вспомнить, каким образом он оказался с ней в одной постели.
Абсолютный провал памяти!
Болела голова. Сильно. Создавалось впечатление, что дюжина чертей, забравшихся под черепную коробку, устроили вселенский шабаш.
