Фикса положил колоду на стол, а потом разделил ее на одинаковые стопки. После чего с небрежностью, в которой чувствуется профессионализм настоящего картежника, смешал ее в кучу. Умелые пальцы Фиксы устроили настоящее представление, карты под его руками выглядели почти живыми: они ловко перебегали из одной руки в другую, описывали в воздухе замысловатые фигуры и даже чудным образом зависали в воздухе. Руки Фиксы истосковались по картам, подушечками пальцев ласкали их глянцевую поверхность с такой нежностью, на какую не способен даже самый страстный любовник.
— Ты бы уж, Фикса, не томил нас ожиданием, — мягко запротестовал Лукавый.
Словно сожалея, Фикса положил колоду на стол.
— Чья первая карта? — сдержанно поинтересовался уркач."
"— Давай начинай с нас, — подсказал Лукавый.
Фикса положил руки поверх колоды и перевернул карту — дама червей! Скрипнул зубами Фомка, болезненно скривился Малыш, даже на лице хозяина промелькнуло нечто похожее на сожаление. Только Савелий оставался невозмутимым.
Так же медленно Фикса перевернул следующую карту. Трефовый валет!
— Ты бы поторопился, Фикса! — начинал терять терпение Фомич. И, словно невзначай, его взгляд упал на ломик, смиренно покоившийся в самом углу комнаты.
Карты замелькали семерками, десятками, королями…
— Туз!
Одновременно выдохнули все.
На стороне Савелия, поверх разбросанной стопки карт, лежал бубновый туз.
— Вот, кажется, все и разрешилось, — безрадостно протянул хозяин. — Оно, конечно, пятьдесят тысяч жаль.
Зато какой азарт был, я такого сроду не испытывал. Спасибо тебе, Савелий Николаевич, — низко поклонился хозяин.
Савелий открыл чемоданчик и равнодушно стал запихивать пачки денег между кипами «катенек». Их оказалось много. Они умещались с трудом, и тогда Савелий, безрадостно махнув на оставшуюся кучу, сказал:
— Это вам подарок от меня: хочу, чтобы все сегодня были пьяными.
— Ну, это по-царски, Савельюшка, вот уважил, — радостно протянул хозяин. — Эй, Захарка, — крикнул он молодого парня, стоящего в дверях, — на вот тебе денежку, — зачерпнул он, не глядя, со стола горсть двадцатипятирублевых бумажек, — да сбегай в Елисеевский.
Купи все, что душа твоя пожелает — мяса, водки, закусь крепкую. Давай как следует угостим нашего доброго гостя.
— Ага, я мигом, — расторопно скрылся за дверью Захарка.
— Господа, вы напрасно тревожитесь, я ухожу… совсем. — Савелий отодвинул чемодан и равнодушно произнес: — Деньги мне эти не нужны.
