Но он не решался приблизиться к ней, опасаясь, что может не удержаться и тогда их отношения могут перерасти в нечто большее, чем просто симпатия.
— Кушайте, Савелий Николаевич, вы как раз такие пряники любите.
— Спасибо, Дунечка, я знал, что ты меня порадуешь, — налил он себе в фарфоровую чашку темно-красного ароматного чая. — Так что ты предлагаешь, Парамон?
— Я уже сказал, поезжай в Европу. Поживи там годик-другой, да и возвращайся опосля, пока здесь все не образуется. Знаешь что, Савельюшка, — старик дружески хлопнул воспитанника по плечу и продолжал почти ласково: — А потом, может, я следом за тобой заявлюсь.
Поедешь с моей Дуняшей, — обнял он женщину за талию.
— Пустите, Парамон Миронович, неловко как-то, на людях ведь, — мягко отстранилась Дуняша от старческих рук, бросив на Савелия быстрый и виноватый взгляд.
— Ладно, ступай себе, — проводил старик долгим взглядом полюбовницу. — Она давно у меня в Европу хочет. А ты мне заодно домишко присмотришь. Такой, чтобы можно было там старость достойно встретить.
— Чай у тебя хороший. — Савелий сделал маленький глоток и, улыбнувшись, добавил: — Такого в Европах не попьешь.
— Ты, Савелий, прямо мне отвечай. Ну как, не откажешь ведь?
— Ответь мне, Парамон, разве ты бросишь партию, если карты уже розданы? А если еще учесть, что на руках у тебя козырный туз?.. Молчишь? Вот так же и я не могу остановиться на полпути.
Парамон погрозил пальцем:
— Азартный ты человек, Савелий. Ох, азартный! А ведь сам знаешь, что иногда нужно остановиться, чтобы хотя бы пересчитать свой выигрыш, иначе удачи не будет.
— Нет, Парамон, — отрицательно покачал головой Савелий, — нужно закреплять свой выигрыш, пока идет масть. И я не остановлюсь до тех самых пор, пока не сниму с банкиров последние штаны. Ха-ха-ха!
— Рискованно ты играешь, Савелий."
"— Оно и понятно, ставки большие, а играть, как ты знаешь, по-мелкому я не привык.
— Трудно мне что-то тебе советовать, Савелий, да ты, я вижу, в советах не нуждаешься, делай, как считаешь нужным.
Только ответь мне откровенно: что за человек топает за тобой? — очень серьезно поинтересовался Парамон.
— А-а, ты уже знаешь, — уважительно протянул Савелий, — я всегда верил, что от тебя ничего не утаишь. У тебя везде есть свои люди. Этот филер вполне безобидный малый. Мне он даже чем-то нравится. Привык я к нему.
— Савельюшка, а тебе не кажется, что полиция подобралась к тебе слишком близко?
— Нет, Парамон, не кажется, у них нет ничего против меня.
