Крепкая веревка стянула руки у туловища, и двое молодцов под грубоватое напутствие Занозы с негромким чертыханием забросили его на плечи.
— В повозку его, да не расшибите! Это вам не мешок с деньгами, а банкир, — грубовато пошутил Заноза, — прошу не путать.
Раздался негромкий смех, и в следующее мгновение старик почувствовал, как его опрокинули на что-то жесткое.
— Пошла, родимая. Но! — раздался голос Занозы.
Под Лесснером что-то протяжно заскрипело, очень напоминая стон рассохшихся половиц, а потом он понял, что его куда-то увозят.
Дорога казалась бесконечной, а когда он вновь услышал голос разбойника: «Тпру, стоять, милая, вот мы и приехали!» — показалось, что они подъехали к вратам ада.
— Вот что, други, — продолжал басить Заноза, — скидайте с него мешок, да поосторожнее!
С Георга Рудольфовича стянули мешок.
— Господи! — невольно выдохнул он.
Разбойнички завезли его на старое заброшенное кладбище. Покосившиеся и почерневшие от безвременья кресты представляли унылое зрелище.
Некоторые могилы были разрыты, и, глядя на комья слежавшейся земли, охотно верилось, что по ночам упыри покидают склепы, чтобы сполна подышать вольным воздухом.
Разбойники подтолкнули банкира к одной из могил.
— Посмотри сюда! — приказал Заноза, ткнув пальцем в самое дно ямы.
Георг Рудольфович, преодолевая в себе страх, заглянул в глубину ямы. Она была большой, метра два с половиной, самое дно устилала темно-красная глина. Борта ямы слегка осыпались, смешавшись с черноземом.
— Нравится? Это твоя могила, Лесснер! — почти дружески сообщил Заноза. — Вижу, что впечатляет: рожа у тебя больно кислой сделалась. Видно, не приглянулась покойницкая яма. А ты думал, что тебя похоронят в родовом склепе и многочисленная родня будет приносить на твою могилку цветы? — Заноза печально вздохнул. — Мы предполагаем, а Бог располагает. Ты думаешь, я рассчитывал когда-нибудь убивцем быть? Нет, господин хороший, так оно само вышло. Убивать мы тебя не станем, — махнул рукой Заноза, — так и быть уж… Мы тебя живого в гроб положим.
Лежать тебе будет неудобно поначалу, будешь ворочаться. Оно и понятно, гроб ведь не бельэтаж, а потом уляжешься поудобнее, положишь руки на живот, да и заснешь навеки. Ну так как, господин хороший, вспомнил номер сейфа или опять на беспамятство жаловаться станешь?
— Господа, поймите меня правильно, это не только мой секрет, — как можно дружелюбнее начал Лесснер.
