В металлической коробке из-под английского чая лежал черный порох. Савелий взял бумагу и аккуратно засыпал в отверстие порох. Затем сюда же прикрепил огнепроводный шнур и, чиркнув зажигалкой, поднес к шнуру красноватое пламя. Порох, измельченный внутри бикфордова шнура, грозно зашипел. Савелий отошел в самый угол комнаты и с интересом стал ждать.
Через несколько секунд раздался глухой взрыв. Сейф основательно тряхнуло, и металлическая дверь, скособочившись, приоткрылась. Развороченный замок выпирал из дверцы. Савелий взялся за ручку и потянул дверцу на себя.
Сейф послушно распахнулся, и вор увидел несколько ящиков, запечатанных сургучом, — на темно-коричневых печатях виднелся герб Московской биржи. Савелий разломал одну из печатей и открыл коробку. Она была до самого верха заполнена ценными бумагами. Другой ящик оказался потяжелее. Савелий открыл и его."
"На самом дне лежало несколько небольших коробочек из красного дерева. Он аккуратно приподнял крышку одной из них и увидел платиновую брошь с огромным темно-зеленым изумрудом.
— Вот это да! — невольно выдохнул он.
Изумруд по сочности цвета напоминал кошачий глаз, который немигающе и злобно смотрел на дерзкого, посмевшего нарушить его покой.
В темной лаковой коробочке лежал браслет, увенчанный тремя дюжинами крупных бриллиантов. Такой подарок сделал бы честь даже русской императрице. В других коробках лежали серьги, кулоны, золотые медальоны. Савелий вытащил из чемодана холщовый мешок и небрежно покидал в него содержимое, отбрасывая пустые коробки в сторону.
Когда на дне мешка нашла покой золотая цепочка в два аршина длиной — последняя драгоценность, упрятанная в сейфе, — Савелий затянул горловину веревкой.
Обратная дорога всегда короче.
Савелий быстро поднялся по лестнице, стремительно преодолел длинный коридор. Где-то в глубине здания забрехала собака, а затем умолкла, успокоенная чарами Антона Пешни.
Савелий вышел на улицу. Антон Пешня откровенно маялся.
— Хозяин, я уже начал…
— Бери мешок, — оборвал Пешню Савелий.
— Как только городовой повернет, дуй немедленно к тем деревьям, что на противоположной стороне.
— А если засвистит? — обеспокоенно поинтересовался Антон Пешня. — Тогда…
— Не беспокойся, все будет нормально. Я тебя прикрою, — и как бы невольно Савелий коснулся пальцами оттопыренного кармана, где у него лежал шестизарядный револьвер «энфилд».
Городовой тоскливо озирался по сторонам. Его удивляла команда начальства выставлять перед зданием Московской биржи охрану.
