— Так как, ты говоришь, зовут твоего пса? — услышал Антон Пешня старческий голос, слегка треснувший.
— Черныш! — Антон повернулся и тут же увидел хозяина спаниеля.
Собака радостно повизгивала, вырывалась из рук Антона, как будто бы не видела старика несколько дней кряду. Перепачкав окончательно пиджак короля собак, она наконец спрыгнула на землю и бросилась навстречу старику.
— Ах ты, мой мальчик, — трепал псину по загривку старик, — соскучился, сердешный. Вот что я хочу спросить тебя, Антоша… — посмотрел он на вора жестким взглядом.
Антона Пешню обуял ужас. Теперь старик не напоминал заезжего провинциала, прибывшего из Ярославской губернии в сопровождении сытого спаниеля поглазеть на Белокаменную. Так смотреть могли только люди, отбывшие двадцать лет каторги.
— Простите… — пролепетал Антон.
А старик между тем продолжал:"
"— Мой мальчик, как ты исхудал, чем же кормил тебя этот недоумок? — Спаниель, казалось, понимал слова старика и тихо поскуливал. — Я для тебя сахарок приготовил. Кушай, мой дорогой, кушай.
Ты хоть знаешь, у кого собаку спер? — укоризненно покачал головой старик.
— У кого, простите? — проглотил горькую слюну Антон Пешня.
Стоявшие рядом мужчины с интересом разглядывали собачьего вора. Длинноволосый сцедил через щербатый рот слюну и объяснил коротко:
— У самого Парамона Мироныча, хозяина Хитровки. Дурак!
— Ну что вы такого славного парня пугаете? — миролюбивым голосом протянул старый Парамон. — А то его сейчас кондрашка хватит. Наговорили недруги обо мне всякого худого, а люди верят.
А я ведь старик незлобивый, только меня уважать нужно, — дзинькнула в словах старого Парамона сталь. — А уж если обидел, так будь добр ответить по всей строгости.
Антон Пешня, выйдя из столбняка, пошевелил пальцами.
— Что же вы со мной делать будете?
— А чего еще нам с мазуриком делать? Закопаем тебя живым в землю да позабудем.
Все трое дружно расхохотались.
Антона Пешню охватил животный страх.
— Чего же ты молчишь, любезный? — ласково поинтересовался Парамон Миронович.
— Или язык от страха к горлу присох?
— Не губи меня, Парамон, — прохрипел Антон Пешня, едва справляясь со страхом. — Бес меня попутал. Видит господь. Не со злого умысла. Ежели поверишь мне, так сполна отработаю.
— А куда ж ты денешься, милок? — ласково пропел старый Парамон. — Или ты думаешь, что я позволю свое добро растаскивать? Вот что я тебе скажу, Антоша. — Голос у старика был липкий, будто медок пролился. Таким тенорком только непослушных детишек укачивать.
