— Ясмин, — поднимаю голову и храбро смотрю в глаза мужчине, который даже не пытается скрыть, что шокирован.
— Кто?
— Ясмин, твоя мачеха. Это она рассказала мне о тебе. От Рустама я знала лишь, что у них с Русланом есть сводный брат. Что Айдаровы тебя усыновили. А Ясмин сказала, что Усман твой родной отец, — говорю быстро сбивчиво, жду, что Демид перервет меня. Но тот молча слушает и лишь сильнее сдавливает плечо. — У Рустама есть любовница, она беременная. Ясмин предложила закрыть на это глаза, как она в свое время закрыла глаза на тебя.
А я не хочу, я хочу уйти. Потому и думала, что ты поможешь. Чтобы ребенок Рустама не был как ты.
Выпаливаю на одном дыхании, жду когда Демид заговорит, но тот лишь продолжает вглядываться глазами, в которых появился опасный стальной блеск.
— Почему я? У тебя нет родни?
— Рустам подарил моей матери автомойку, — ответ звучит слишком горько, я так не планировала. — Друзей я растеряла за время счастливого брака.
Он снова молчит, лишь чуть глубже дышит. Отпускает плечо и разворачивается к окну.
— Если ты не претендуешь на его деньги, вас со временем все равно разведут. Даже без адвоката.
— У меня… — облизываю пересохшие губы, — у меня почти не осталось времени.
— Ты не преувеличиваешь? Айдаров не настолько всесилен. Ты точно все сказала? — звучит холодное, и я впиваюсь ногтями в ладони.
Я не знаю, на чьем поле он играет. Он слишком странный этот Демид. Непонятный и опасный. Внутри все вопит, что ему нельзя доверять до конца, и я слушаю свою интуицию.
— Я боюсь. Боюсь, что он сможет меня уговорить вернуться к нему. Когда Рустам рядом, я слабая безвольная тряпка.
Вот так. Ни слова о моей беременности.
Мужчина оборачивается и смотрит на меня с такой неприкрытой иронией, что при других обстоятельствах я бы покраснела. Но только не сейчас. Потому что озвученная мною причина это не совсем ложь. Скорее, полуправда. Это мои настоящие мысли и страхи вытянутые наружу.
В этот раз пауза затягивается надолго. Но я не решаюсь ее нарушить. Демид смотрит на меня исподлобья, поджав губы.
Атмосфера в комнате такая напряженная, будто здесь проходят сотни высоковольтных проводов. Наконец он прерывает тишину. Говорит медленно, растягивая слова:
— Хорошо, я помогу. Но я вижу единственный выход. Я хорошо знаю Айдарова, если он не хочет тебя отпустить по-хорошему, есть только один способ.
— Какой? — спрашиваю и по стальному блеску глаз понимаю, что ничего хорошего не услышу.
— Если ты отплатишь ему той же монетой.
