Если Лиза останется жива, — все равно, в тюрьме или нет, — она не даст покоя семье брата. Амиру она мать по документам, Дамиру — по крови. И если я могу лишить ее материнских прав, то где гарантия, что она не станет потом угрожать Русу и Диане сделать ДНК-анализ с Дамиром по решению суда?
Она биологическая мать, а Рус и Ди генетически Дамиру никто. И какое решение примет суд, тоже никому не известно.
Поэтому всем будет лучше, если Лизы не станет. Но она не из тех, кто для спокойствия окружающих может тихо скончаться.
Она будет гадить до конца, так что…"
"Так что у меня нет выхода. Кто-то должен покончить с этим раз и навсегда.
Не скажу, что мне легко далось это решение. Сейчас я не перестаю думать о Соне, и иногда проскальзывает мысль, что я делаю неправильный выбор. И что может стоит попробовать…
Но сам себя одергиваю.
Это странно, но пока я думал, что по-настоящему ей изменил, было легче поверить, что смогу ее вернуть. Почему же теперь я уверен, что ничего не выйдет?
Может, потому что я предал не просто доверие, а еще и безопасность? Не смог защитить свою жену, повелся на развод двух по сути посторонних мне людей?
Как можно вернуться ко мне после такого?
Как раз тут я Соню пойму.
После корпоратива я чувствовал, что со мной творится что-то не то, но слепо доверился Сикорскому. В очередной, сука, раз.
Что стоило заехать еще в одну клинику? Что стоило сделать тест ДНК, когда Лиза пришла со своей беременностью, в нескольких лабораториях?
Ничего.
Вообще ничего не стоило.
И даже когда все случилось, я мог переступить через свою гордость и обратиться за помощью к Ольшанскому. Он сам сказал, что помог, если бы я пришел.
Но я не пришел. И не попросил.
Я как будто утверждаюсь в правильности выбранного решения, но потом думаю о Соне, и вновь возвращаюсь на свои круги ада.
И отец, и мать твердили нам с Русом, что для мужчины главное — оставить после себя наследника. Сына. На худой конец дочь, которая потом родит внука.
Когда я спрашивал, для чего, ответ был однозначным: чтобы было кому продолжить род, передать бизнес. Оставить наследство.
Теперь я понимаю, что все это полная чушь.
Почти три года я считал, что у меня есть сын. Наследник. Я и мысли не допускал, что он не мой, но ничего к нему не испытывал. Сейчас мне даже немного совестно перед братом, что я был так равнодушен к его ребенку. И я очень рад, что у Амира теперь нормальная семья и нормальные родители.
