— Что значит, не вернулась? — не могу сходу сообразить, приходится переспрашивать. — Она разве уходила?
— Да, Елизавета Максимовна попросила медсестру присмотреть за Амирчиком, чтобы спуститься в аптеку. Ее нет уже два часа, телефон не отвечает.
— Что за бред, — хмурюсь, с трудом сдерживая раздражение, — сейчас она вернется. Как она может бросить ребенка?
Беру телефон, достаю Лизу из черного списка. Одним из условий, поставленных мной, было то, что она не звонит мне напрямую. Но на всякий случай я ее еще и заблокировал.
Холодный голос сообщает, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
***— Нужно заявить в полицию, Рус, — в который раз повторяет Руслан, в его голосе звучит плохо скрытый упрек, — меня поражает твоя беспечность.
— Это не беспечность, брат, — проворачиваю руль влево, и машина съезжает с проспекта в знакомый переулок, — это чуйка.
— Что?
— Чуйка, — повторяю, и он нетерпеливо передергивает плечом.
— Ее могла сбить машина, — начинает перечислять, — ей могло стать плохо.
Ты сам говорил, что в кабинете врача она была белого цвета. Рус, я бы обзвонил больницы. Она ведь могла пойти куда угодно!
— Так она и была в больнице. Зачем ей куда-то идти?
— Ты бесчувственный чурбан, — кипятится Рус, — она же в неадеквате! Не представляю, что было бы с Ди, если бы с Дамиром… Да тут любая мать впадет в прострацию!
— Лиза не любая, — спокойно возражаю, — и не сравнивай ее с Ди, брат. Пойдем.
Выхожу из машины, Руслан идет следом. Он смотрит на меня с неодобрением, но я не обращаю внимания.
Достаю из кармана ключ, который мне привез брат, я попросил заехать за ним к матери.
Сам не знаю, почему, но я почти уверен в своей правоте. И почти не удивляюсь, когда мы входим в квартиру, где живут Лиза с Амиром. Проходим вглубь, не снимая обуви.
На короткий миг сердце сжимается при виде детской кроватки и игрушек, разбросанных по детской комнате. Но сейчас меня больше интересует спальня матери моего сына."
"По комнате ожидаемо разбросаны вещи, двери гардеробной распахнуты.
Рус растерянно останавливается на пороге, а я вхожу внутрь.
Ни одного чемодана, а я точно знаю, что она покупала как минимум два. Мать каждый месяц передавала мне чеки, которые подтверждали расходы Лизы на ребенка. И я хорошо помню чемоданы, которые покупались для поездок с моим сыном на отдых.
Чемоданы тогда прокатили, расход я засчитал. А сейчас их нет, как нет одежды в шкафу и обуви на полках. Подхожу к закрытым полкам, на одной из них пустая шкатулка.
