Я хочу поскорее обнять свою девочку, убедиться, что с ней все хорошо. Что она здорова, что ей ничего не угрожает. Но самолет будто не летит, а ползет черепахой по сплошному белому ковру из облаков.
Сейчас особенно остро осознаю, как сильно я люблю Маюшу и как ее появление изменило мой мир.
Мир. Амир и Дамир.
Снова проваливаюсь во все тот же водоворот из мыслей. Темный, опасный. Затягивающий.
Признаю, вчерашняя встреча с семьей Айдаровых прочно засела в голове. Перед глазами по очереди возникает то Руслан, с отцовской гордостью наблюдающий за белокурым Дамиром.
То Диана, утешающая плачущего племянника. И Рустам, который за все время так ни разу и не обнял своего сына.
Почему увиденные сцены так въелись в мою память? Почему не получается выбросить их из головы? И почему они меня так зацепили?
Представляю, что чувствовала, если бы два с половиной года назад по-настоящему потеряла ребенка и потом увидела Айдарова с сыном. Мне даже сейчас больно, а тогда бы я точно умерла. Они ведь настолько похожи, просто одно лицо.
К счастью, все когда-то заканчивается. Мой полет тоже подходит к концу, процедуры в аэропорту на внутренних рейсах проходят гораздо быстрее, и через каких-то полчаса я уже дома.
Целую, обнимаю, тормошу свою девочку, мы с ней обе соскучились. Маюша цепляется за мою ногу и наотрез отказывается ее отпустить. Не помогают никакие увещевания ни мои, ни Полины Львовны.
— Оставьте ее, она скучала, — говорит няня. Майя смотрит на нас снизу вверх и улыбается.
Я отпускаю Полину Львовну и включаюсь в привычный для себя режим выходных дней.
Эта золотая женщина, наша няня, наготовила еды на все выходные, так что на мне только прогулка с дочкой.
Мы долго гуляем в парке. Моя малышка как маленькая обезьянка карабкается по веревочной лестнице, а я не могу отделаться от ощущения, что мы с ней не одни. Присутствие Рустама уже стало навязчивой идеей? Иначе как объяснить, что он мерещится в каждом проходящем мимо мужчине?
Похоже, со мной случился передоз Айдаровыми.
Возвращаемся домой, кормлю дочь обедом и укладываю спать. Мой ребенок засыпает, обхватив обеими ручками мою руку, опасаясь, что я снова исчезну. И я мысленно посылаю к черту и Каменецкого, и Айдарова. Особенно Айдарова.
Больше ни за что не оставлю Майю на такое долгое время! Не позволю взрослым мужчинам взращивать собственное эго за счет переживаний маленькой девочки.
И снова перед глазами возникает Амир, утыкающийся лбом в отцовские колени.
