"
"Я не осуждал Фиму за решение родить ребенка без постоянного партнера или мужа рядом, в отличие от многих других. И вспоминая сейчас ее круглый живот, через который в мою ладонь толкалась маленькая ножка, я не жалею, что он есть. Просто меня бесит, что я все это время не знал, что ее сын также и мой тоже. Она просто кинула в меня эту бомбу, не дав опомниться, и даже сейчас давит, когда я пытаюсь тупо осознать, что это – моя реальность. Я буду чьим-то отцом.
– Вот, значит, как… – севшим голосом говорит Фима. – Да пошел ты, Паша!
И бросает трубку.
А после, я не могу до нее дозвониться, потому что она явно заблокировала мой номер. Вот зараза!
***
К моменту встречи с родителями я уже немного отхожу от последствий разговора с Пашей, который снова довел меня до истерики. Но то, что мне все еще больно – это факт. Возможно, это из-за моих чувств к нему, но его слова теперь ранят меня больше, чем когда-либо в жизни, хотя бывало, что мы ссорились в прошлом и могли не общаться неделями, пока не помиримся. Редко, но такое случалось.
И тогда мне было гораздо проще его простить и не обижаться, а сейчас я никак не могу успокоиться, снова и снова прокручивая в голове его жестокие слова.
– Фима, а ты все растешь, – обнимает меня папа при встрече, немного приподнимая над полом, как делал всегда. – Я скоро поднять тебя не смогу, дочь.
– Ну пап!
– Кирилл! – поддерживает мое возмущение мама. – Что я говорила о том, как именно нельзя шутить над беременными женщинами?
– Не помню, ты много чего говоришь, – хмыкает папа, отпуская меня.
– Ну что дочь, совсем скоро уже родится мой внук, да?
– Ага, – сажусь я, уже не в силах стоять на отекших ногах. – Поскорее бы уже, а то я смертельно устала. Не думаю, что смогу ходить на своих двоих, если мой живот так и продолжит расти.
– Моя бедная девочка! – утешает меня мама, как всегда, готовая поддержать и помочь.
Мы немного говорим обо всех своих новостях, а потом садимся за стол, за которым не хватает снова уехавшего Петра, но брату я свою новость сообщу по телефону позже, он наверняка не будет так остро реагировать, как родители.
Я жутко нервничаю, но решаю подождать, пока все не поедят, да и трушу, если честно, так что, к тому времени, как мама подает брауни на десерт, я уже готова передумать и снова промолчать.
– Фима, что ты ерзаешь? – замечает мое состояние мама. – Все хорошо?
– Да, мам, не волнуйся. Очень вкусные брауни, ты сама испекла?
– Нет, купила в кондитерской. Если хочешь, дам тебе адрес, у них и доставка есть.
