Фима молча смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом, будто хочет проникнуть под кожу, и я начинаю чувствовать себя словно насекомое под микроскопом, что не очень приятно, и, хотя очевидно, что она не согласна с моими словами, через несколько долгих секунд, Серафима все же согласно кивает головой.
– Ладно. Я поняла твою точку зрения, Паш. Вот твой телефон, можешь идти.
Она протягивает мне телефон, который до этого лежал на стойке, и забирая его, я задерживаю ее теплую руку в своей, пытаясь поймать ее взгляд.
– Фима, не надо так, – прошу как можно мягче. – Я знаю, тебе кажется, что я ослеп от любви и ничего не вижу, но ты ошибаешься насчет Ксюши.
– Я буду только рада, если это так. Время покажет, Паш. Я искренне желаю вам счастья, но только в том случае, если она достойна тебя. Я очень дорожу тобой, потому что знаю, какой ты честный и порядочный. Хотелось бы видеть рядом с тобой такую же женщину.
– Увидишь, – заверяю ее, ободряюще сжимая ее кисть, прежде чем отпустить. – Я уверен в Ксюше.
– Хорошо, – кивает Фима. – Пойдем, провожу тебя до двери, раз чаю ты не хочешь.
Я ухожу с тяжелым чувством, словно серьезно облажался, но я ведь и правда уверен в своей невесте и знаю, что именно Фима ошибается на ее счет. Ей просто нужно время, чтобы забыть обиду и объективно посмотреть на Ксюшу снова.
***
После ухода Паши я уже не могу сдержать разрывающую мое сердце обиду и горе. Сажусь на стул, который он освободил, и реву, как маленький ребенок – громко и навзрыд. Просто потому, что не могу остановить себя и заглушить эмоции.
– Фима, ты чего? – прибегает на кухню испуганная Варя. – Тебе плохо? Болит что-то? Или Пашка обидел?
– Он осе-е-е-е-л! – рыдаю я, утыкаясь головой в ее плечо и зарываясь лицом в мягкую ткань пижамы.
– Фимочка, милая, ну не плачь, тебе же плохо станет! – утешает она меня, гладя по спине. – Ну Пашка, я с ним еще разберусь! Не хватало еще плакать из-за этого придурка! Довел беременную до такого состояния, козел!
– Я люблю его-о-о-о! – не могу больше держать это в себе.
– А он с этой ведьмой Ксюшей! Защищает ее, а она двуличная стерва! Ненавижу ее!"
"Я начинаю изливать душу Варе, не замечая, как она пораженно притихла, и выкладываю наш сегодняшний разговор с Пашей и как он не захотел понять, с кем именно связался и на ком собирается жениться. К концу, я уже потихоньку успокаиваюсь и только изредка всхлипываю, вытирая слезы чистым кухонным полотенцем, которое достала из шкафа Варя.
