А после нашего расставания, казалось, даже вздохнул с облегчением. Неужели я одна не видела, с каким придурком встречаюсь?
Естественно, я сказала отцу с братом то же, что и маме – отца ребенка они не знают и ничего серьезного у нас не было.
– Лучше уж так, чем от того козла, – удивив меня, резюмировал папа, хотя он явно не в восторге от того, что я умудрилась залететь от мимолетной связи. Да и сам факт наличия у меня такой связи его смущает, хотя я никогда не считала папу ханжой.
Остальным знакомым я даю понять о своем положении банально – написав пост в социальной сети с первым снимком УЗИ. На меня сразу же наваливается шквал вопросов и поздравлений. Друзья и любопытные знакомые выходят на связь, выпытывая, кто же отец, но я отговариваюсь кокетливым «Это пока секрет, потом все узнаете». А сама, с нервной дрожью жду звонка от Паши. И он не заставляет себя долго ждать.
– Да, Паш, – стараясь звучать уверенно, беру трубку.
– Привет, – как-то нерешительно начинает он.
– Привет, как ты?
– Это я должен спрашивать, – хмыкает он. – Видел твой пост. Теперь понятно, почему ты стала больше сидеть дома. Как себя чувствуешь?
– Токсикоз замучил, но сейчас вроде получше. Не настолько плохо, как у тети Лили когда-то.
Я невольно улыбаюсь воспоминаниям о том, как Паша в детстве делился со мной опасениями за свою маму. Третью беременность она пережила очень тяжело, для ее сыновей это тоже обернулось стрессом, хотя Паша, конечно, делал вид, что ему все равно, но однажды не сдержался и это был редкий случай, когда он позволил себе показать слабость.
– Хорошо, – вздыхает он. – Ты же знаешь, что можешь обратиться к нам с Ксюшей, если нужна помощь? Она, кстати, в восторге от твоих новостей, даже сейчас отбирает у меня телефон.
– Да дай мне его уже! – слышу требовательный голос Ксюши на периферии, но видимо не добившись своего, она начинает просто еще громче говорить, чтобы я услышала: – Фима, я тебя поздравляю! Очень рада за тебя, коть, позвоню, как только вы с Пашкой наговоритесь!
Мне становится плохо от ее лицемерия, потому что не услышь я тот разговор в уборной, то восприняла бы ее радость за искренние эмоции.
И как мне было приятно, когда она ласково называла меня котей! Сейчас чувствую только отвращение из-за того, что все это спектакль.
