Ксюша улыбается весь вечер, буквально сияет, и я не могу перестать смотреть на нее, забывая даже о еде, что она, конечно, замечает.
– Почему ты так на меня смотришь, Паш? – накрывая пальчиками мою руку, нежно гладит она ее.
– Потому что ты невероятно красивая. Я думал подождать до десерта, но к черту это. Не могу больше держать в себе, так что… – Лезу в карман, доставая коробочку с кольцом и глаза Ксюши широко открываются, когда я обхватываю ее кисть и нежно целую ладонь. – Не знаю, что бы ты хотела услышать, потому что я не умею красиво говорить, но я очень сильно люблю тебя, Ксюша, и хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.
Ты выйдешь за меня замуж?
Она ошеломленно моргает, словно не верит в происходящее, растерянно переводя взгляд с кольца на мое лицо, а потом ослепительно улыбается мне, как очень счастливый человек.
– Да! Я согласна, Паша. Это безумие, но я тоже тебя очень люблю! Я хочу быть твоей женой.
Наверное, в этот момент во всем мире нет человека, счастливее меня, потому что меня просто разрывает от эмоций, когда я надеваю кольцо на палец своей невесты и целую ее мягкие губы, чувствуя на языке вкус ее слез и понимая, что мне невероятно повезло заполучить такую женщину.
Глава 7
Меня замучил такой жесткий токсикоз, что я практически заперлась у себя дома. Лекарства, прописанные моим врачом, мало мне помогли, так что я просто перестала надолго куда-то выходить, потому что и в дороге меня дико укачивает. Естественно, друзья и родные заметили мое внезапное затворничество и начались вопросы, но я пока не готова делиться своей новостью, поэтому солгала, сказав, что подхватила грипп и не хочу никого заразить, поэтому и сижу дома одна.
Но мама не была бы мамой, если бы оставила меня мучиться в одиночку. Она возникла на пороге с кучей лекарств тем же вечером и очень удивилась, застав меня здоровой и уплетающей мороженое прямо из полукилограммовой упаковки. К вечеру мой токсикоз обычно сходит на нет и начинается время жора.
– Фима, – строго смотрит на меня из-под нахмуренных бровей мама, переступая порог квартиры.
И мне этого достаточно. Она просто произнесла мое имя и я готова сознаться ей во всех грехах, потому что хоть мама и не была никогда строгим родителем, у нас с ней настолько максимально доверительные отношения, насколько вообще возможны между двумя людьми.
– Проходи, мам, – трусливо поворачиваюсь к ней спиной, бредя в гостиную, где у меня полный беспорядок.
