Как скажете, моя госпожа, — ухмыляюсь, разворачиваюсь, поскольку нужный ей адрес в другой стороне. А госпожа удовлетворенно кивает, осматривая салон моей машины. Тянет руку к панели, находит радио, листая станции, и останавливается на какой-то лютой попсе. Прибавляет звук, съезжает на сидении, прикрывает глаза, шевеля губами, повторяя слова песни.
На светофорах рассматриваю ее. Ох эти губы, эти ноги… Я генератор плохих идей. Мазохист – понимаю, что она ничего мне не позволит, но все равно дразню себя. Пусть будет так.
Хоть посмотреть вживую на эту дерзкую красоту, а не через мониторы.
Торможу возле нужного адреса. Действительно, ритуальные услуги. Выхожу следом за Василисой. Оборачивается, останавливая меня взглядом. Игнорирую ее предупреждающий взгляд, иду за ней, щелкая сигнализацией. Василиса закатывает глаза и глубоко вдыхает.
Ну уж потерпи меня как-нибудь, будь добра.
Проходим в здание. Обстановка давит. Венки, гробы, памятники. Когда я умру, сожгите меня к чертовой матери, без всего этого.
Пока я осматриваюсь, Василиса, делая вид, что не со мной, подходит к девушке за стойкой, начиная беседовать:
— Добрый день, помните меня?
— Да, конечно, сейчас, где-то тут был ваш эскиз… — девушка достает папку, вынимает листок и протягивает Василисе.
— Если вас все устраивает, вносите предоплату.
— Да, все хорошо, — кивает Василиса. — Вот, я принесла фотографию. Можно во весь рост?
Девушка рассматривает фотографию матери Васи. Подхожу ближе. Красивая была женщина, Василиса в мать.
— Нет, не получится, тогда нужно памятник выше.
Портрет тоже будет хорошо.
Вася хмурится, но кивает.
— Тогда пишите здесь фамилию имя отчество, даты рождения и смерти и номер места на кладбище.
Вася быстро все записывает, кусая губы, а я не вмешиваюсь. Пока…
— Итак, памятник будет готов через десять дней, оградку и плитку сделают после установки, в общей сложности две недели на все уйдет. Если согласны, вносите предоплату.
И вот тут мне, как мужчине, следует вмешаться, но я складываю руки на груди и терпеливо жду.
Василиса вносит предоплату, еще раз обсуждает детали, переживая, чтобы сделали хорошо, ведь она не сможет проконтролировать. Прощается и также, не обращая на меня внимания, выходит.
Она выходит, а я нет.
— Слушаю вас, — улыбается мне девушка, кокетливо взмахивая накладными ресницами.
Ох, не то это место, где надо так лучезарно улыбаться. Смиряю ее тяжёлым взглядом. Улыбка сползает.
— Я хочу скорректировать заказ девушки, которая только что вышла.
