Красиво говорит, и, если бы я была наивной девочкой, наверное, поверила бы. Но у нас с ним совсем другая ситуация.
— А если я скажу «да». Между мной и Марком что-то есть. То твои попытки все исправить не будут уже иметь смысла? Можешь не отвечать, — отмахиваюсь я, когда Андрей поднимается с кровати и давит свои холодным стальным взглядом. — Потому что ответ очевиден. Вы, мужчины, ничего не делаете просто так. За свою помощь ты хочешь плату и отдачу. А если ее не будет, то... — не продолжаю, ухмыляюсь."
"— Нет, не так, Василиса! — делает шаг ко мне, а я отступаю.
— Да, я хочу от тебя много, очень много. И не нужно ухмыляться, я хочу не просто секса, я хочу твоего личного. Нашего. Чтобы у нас состоялась личная история, пусть поначалу болезненная, но я хочу все исправить. Ради нашей истории. Но если ты этого мне не позволишь, я все равно сдержу слово и найду ту мразь, которая тебя сломала. И буду ломать его с особой изощрённостью, поскольку он сломал и наше общее личное, — выдает мужчина и подходит ко мне вплотную.
Отступать некуда, я уже и так почти вжата в зеркальную створку шкафа.
— Нет, наше «личное» сломал не он. Наше «личное» сломал ты, — выдаю я ему, начиная дышать глубже. Вроде бы уже давно не боюсь этого мужчину, но его близость всегда шокирует. Его напор лишает дыхания.
— Василиса, — как-то болезненно тянет мое имя, на секунду прикрывая глаза. Наклоняется и ведет носом по моей щеке, спускаясь к шее, глубоко вдыхая. На мгновение застываю, теряясь в ощущениях. Пахнет от этого мужчины завораживающе, тело снова начинает тянуть, мурашки по коже далеко не от страха.
Сглатываю.
— Ты обещал не трогать меня, — теряю голос.
— Я не трогаю руками. Дай просто подышу тобой. Дай мне хоть что-то. Я волком вою, оттого что вижу тебя каждый день, а прикоснуться не могу, — хрипит мне в шею, начиная целовать.
Прикрываю глаза, волна необъяснимого тепла прокатывается по телу. А вот от собственной реакции действительно страшно. Мне хочется отхлестать себя по щекам.
Он загоняет меня в ловушку. Я не хочу, но тело не слушается. Собираюсь с силами, одной рукой стискиваю полотенце, а другой упираюсь в сильную мужскую грудь. Толкаю со всей силы.
— Отойди! Не трогай... Пожалуйста, — сдуваюсь я в отчаянье.
Андрей отшатывается, отступая на шаг, но все равно слишком близко. Размахиваюсь и всю свою злость и растерянность вкладываю в пощечину. Выходит неожиданно сильно, настолько, что моя рука горит вместе с его красной щекой.
